Василий Добрынин - Станкевич

— Але! — Потемкин рискнул набрать ротного.

—  А, Потемкин! Вот хорошо, что ты позвонил! Станкевич Людмила просит, чтоб ты ей позвонил. Ты слышишь?

—  Спасибо. А мне бы на завтрашний день…

— Отпроситься, что-ли?

—  Ну, да…

— К ней собираешься, а, Потемкин? Нет! Уйдешь от меня — нагуляешься вволю. Сейчас- никаких. Ты понял?

—  Я понял, спасибо.

Свернув размышления о недалеком финише, стараясь забыть разговор с командиром, Потемкин перенастроил себя на реалии дня грядущего, передохнул, и снял телефонную трубку.

—  Это Потемкин!

—  Спасибо, — голосу, если была в нем попытка скрыть нотки усталости, скрыть их не удалось,  — Ну как я могла б не узнать? Кто еще так умеет, как мы, начинать разговор без экивоков и предисловий?

— Добрый вечер, Людмила…

— И Вам, Георгий…

— Видите, эта ошибка легко поправима, правда? Приветствовать мы научились.

—  Правда. Но, это, может быть, и не ошибка?

—  Значит, это манера, присущая Вам и мне. И пусть она будет, какая ни есть!

—  Кажется, неплохая манера…

— Может быть. Нетипичная…

— А что, это значит? Значит, неправильная? — в наивном вопросе явно угадывалась улыбка.

—  Мы можем так не считать. Это наше право.

—  Я им воспользуюсь. Скажите, — не без волнения, тихо спросила она, — а Вы не воспользуетесь своим правом, уклониться от моего вопроса?

—  Сейчас?

—  Да, сейчас.

—  Не воспользуюсь.

—  Почему же?...

—  Когда меня кто-то ищет, я думаю, что это зачем-то нужно…

— Не знала, Потемкин, — ни расстояние, ни слепота телефонных линий, уже не смогли бы спрятать улыбки, — честное слово, не знала!

—  Чего Вы не знали? — поинтересовался Потемкин.

—  Что Вы конкурент Маяковского.

—  А я не конкурент.

—  «Ищет меня», «Значит кому-то нужно…». — так зажигают звезды! Ведь так, Потемкин?

—  Да. Но я не соперник, — читатель Поэта.

—  Да, Вы хороший читатель. Скажите, — помедлив, вздохнула, как перед броском в глубину, Людмила, — я могу Вас увидеть сегодня?

—  Можете, — отозвался Потемкин.

—  А сейчас?

—  Хорошо. Говорите, где?

—  Запишите адрес.

—  Запомню, диктуйте!

— Наверное, надо было мне Вас предупредить, что это моя квартира? Вы не ожидали? —  виновато сказала она, встречая.

Потемкин ей улыбнулся, и ободрил, — Не смущайтесь. День у Вас мог быть непростым, а я просто не знаю этого.

—  Откуда Вы знаете? — спросила она отступая вглубь: — Проходите!

—  Я же как раз и сказал, что не знаю. Я допускаю…

— Но это, — призналась она, — это правда… Такой он есть, мой день.

—  Итожить его еще рано, Люда…

Коротко, доверительно, посмотрела она на Потемкина. Он сказал верно, хотелось бы верить. Но знал бы про Севу...

—  А Вы знаете, — проводила она его к столику в комнате. — Вы были в пути, а я варила кофе. Он уже есть…

— Это значит?. — спросил Потемкин.

—  Значит, что Ваш отказ — не есть вежливость, а есть  высшая несправедливость!

—  А кто отказался?

Он, незаметно для Люды, уже осмотрелся, и понял: Сева, — «Человек, у которого шутки не без осадка, недавно был здесь». Тяжелый осадок витал в пространстве, и легенький запах дымка сигареты «Космос».

В протокольном молчании, чинно, хлебнул по глоточку горячего кофе, Потемкин и Люда, и встретились взглядами и улыбнулись. Не получалось молчать!

—  Когда я открыла Вам дверь, Вы заметили верно, — сказала Люда, — про день. Но я не думала сетовать Вам на это…

— Вы и не делали этого, я это заметил сам. Это нормально, Вы постарались помочь мне, я это помню, и помогу Вам.

—  Серьезно? Я Вам помогла?

—  Да, Люда, серьезно.

—  Значит скоро все станет известно, про это убийство?

—  Жаль, — с дружелюбной улыбкой ответил Потемкин, — но это не значит, что скоро.

Улыбка застыла. — А мне, — подумала вслух Людмила. Но мысль была неуверенной, — ладно...

—  А, может, — сказал, видя это, Потемкин, — я Вас пойму? Говорите, меня это не затруднит.

—  Скажите, а… — оживилась, круто меняя тему, Людмила, — что это — шутка? Приходит ко мне человек, и, между тем, сообщает: «Милиция арестовала собаку»? Ваш комментарий?

—  М-мм… А когда это было?

—  Да, было...

—  Неважно. Отвечу, Люда. Теоретически, к нам попасть мог «любой меньший брат наш», включая пернатых. Но, вопрос: «Почему он попал?» — это не к нам, — к владельцу!

«А быть, — в уме просчитал Потемкин, — могло это либо вчера, либо, скорее всего — сегодня! Понятно ведь кто он, герой анекдота — Потемкин. А было все это позавчера. Не тот ли, поведавший эту историю Люде, — причина ее «непростого дня?»

— А шутки у Вашего друга, не без осадка, однако?

Живо вскинув навстречу Потемкину взгляд, Люда на полмгновения оторопела:

— Похоже... А-а, откуда Вы его знаете?

— Я его не знаю.

— Каламбур какой-то... А-а, Вы тоже считаете, что профессия накладывает свой отпечаток?

Потемкин очень не походил на Севу, и голос Людмилы звучал нараспев, не совсем уверенно: — Я, как-то считала, что человек — место, а не оно…

Потемкин, не зная сомнений Людмилы, признался: — Согласен: человек красит место, а не наоборот. Но, профессия накладывает свой отпечаток. Всерьез, и, может быть, глубокий, — смотря как Вы к ней относитесь. Это естественно и неизбежно.

— Неизбежно для Вас?

— И для меня…

— И Вы не боитесь признаться?

— Не боюсь, — улыбнулся Потемкин, — ведь отпечаток вполне может быть хорошим. Чего бы и нет? Профессий плохих, например я, не знаю…

— Курите, — предложила Людмила, я видела, Вы же курили. Проветрю потом…

— Спасибо. Скажите, работы, которые нас окружают, Ваши?

—  Да, я книжный график.

—  Можно глянуть на них поближе?

—  Конечно. Вам интересно?

—  Да, — поднимаясь, ответил Потемкин.

— А! — улыбнулась; озорно и шутливо, «разочаровалась» Людмила, — Они ж на меня — отпечаток…

— Профессия, Люда, у Вас хорошая!

—  Далекая, очень, от Вашей.

—  А, может быть, между ними общего больше, чем кажется, Люда? — остановился Потемкин, — Это Шекспир: «Ричард IV»?

—  Не ошибаетесь.

—  Кровавая пьеса, однако: два акта — тринадцать убийств!

—  Думаю, это зависело не от Шекспира. Время было такое. Оно диктовало автору. А Вам, — просквозило в голосе разочарование, — теперь все стало ясно, наверное, да?

—  Что именно?

— Ну, книжный работник, всего начиталась, фантазия есть — и решила достать Вас Людмила Станкевич…

— Я так не думал. И не уверен даже, что Вы обожаете детективное чтиво. Кристи Вы не читаете, нет?