Филлис Уитни - Колумбелла

— Кэти решила, что будет забавно, если на твоем приеме, тетя Эдит, мы будем в одинаковых платьях! Да нет, они просто классные! Кэти примерила и выглядела в нем отлично. Надеюсь, в моем платье я тоже буду ничего, размер у меня почти тот же, что и у нее. Сейчас надену…

Лейла вскочила и ловко напялила яркую тряпку поверх блузки и бермудов. На одежду платье налезало с трудом, но ей это удалось. Затем она подошла ко мне, чтобы я застегнула сзади «молнию». Платье без рукавов было из прекрасного импортного хлопка, переливающегося словно шелк. С умеренно открытым воротом оно плотно облегало юную фигурку девочки, несмотря на неровно выступающую под ним матроску. Внизу, от колена, юбка расходилась гофрированными воланами.

Несомненно чувствуя себя эффектной и явно довольная, Лейла завертелась по галерее, размахивая воланами, не подозревая, что ее бермуды выступают снизу примерно на дюйм.

— Ну, разве у Кэти не чудесный вкус? — с вызовом спросила она.

Почувствовав бурное недовольство, зреющее в Мод и Эдит, я попыталась разрядить обстановку.

— А твоему вкусу это тоже соответствует? — осведомилась я.

Лейла перестала вертеться и остановилась передо мной. Ее гладкие волосы растрепались. Она провела пальцами по голове и с вызовом посмотрела на меня.

— Почему вы не скажете прямо? Считаете, что платье мне не идет?

— Оно тебе идет, — мягко возразила я, — Ты в нем просто красавица! Но похожа на всех остальных.

Она расслабилась и одарила меня обезоруживающей очаровательной улыбкой.

— А я и хочу быть похожей на всех остальных! — бросила Лейла и снова завертелась.

Я знала, что творилось в ее душе. Отлично это понимала, так как сама всегда хотела быть похожей на всех остальных.

Мод откашлялась, готовясь выразить явное неудовольствие, но я наклонилась к ней и прошептала:

— Пожалуйста, не надо. Не говорите сейчас ничего.

Эдит грубо фыркнула, но меня беспокоила не она. Лейла, несомненно, привыкла к тому, что тете не нравится все, что она делает, но ее это нисколько не волновало. Я чувствовала, что только бабушка имеет на нее настоящее влияние, несмотря на то, что старушка и девочка иногда конфликтовали.

Неловкий момент прервал звук подъезжающей машины, а потом и хлопнувшей дверцы.

— А вот и Кэти! — воскликнула Лейла и побежала по галерее к месту, откуда могла увидеть мать. Я лишь заметила на ее лице облегчение и счастье. Из-за Стива? Потому, что Кэтрин не осталась с ним?

Мы слышали, как девочка крикнула: «Посмотри на меня, посмотри на меня!» — но потом она снова вернулась к нам, сияющая и возбужденная по той простой причине, что мать вернулась домой.

Через некоторое время Кэтрин присоединилась к нам на галерее, в своих плотно облегающих зеленых брюках и легкой блузочке, оставлявшей обнаженной ее гладкую загорелую кожу. Она насмешливо взглянула на Эдит и наклонилась к матери, чтобы ее поцеловать.

— Не бранись, Моди, старушка! У меня не было времени переодеться! — Затем повернулась ко мне: — А, вы еще здесь?

И я снова почувствовала на себе ее испепеляющий взгляд. Эта женщина желала уязвить меня, ей очень хотелось, чтобы я отсюда убралась.

— Конечно, Джессика здесь, — ответила Мод. — И здесь останется!

Лейла нетерпеливо перебила:

— Как я выгляжу, Кэти? — спросила она, сияющая и прекрасная, насколько это было возможно в совершенно не подходящем ее возрасту платье. -

Кэтрин посмотрела на дочь и на мгновение, как мне показалось, удивилась, но потом сказала:

— Ты выглядишь ошеломляюще, дорогая! Мы будем как близнецы. Дай мое платье, я его примерю!

Она не стала надевать платье поверх одежды — расстегнула плотно облегающие брюки, сбросила блузку и беззастенчиво осталась в трусах и лифчике без лямок.

Я знала, что будет дальше. Знала заранее. Я была готова к этому всем своим существом. Со мной это происходило столько раз, что я едва могла смотреть на Кэтрин, когда она натянула платье через голову и спустила его по бедрам. На этот раз «молнию» застегивала Лейла. Она, как и все, не была готова к тому, что произойдет.

Кэтрин не стала кружиться и трясти воланами. Просто встала неподвижно, чтобы мы сполна могли насладиться зрелищем, и среди присутствующих на галерее не было никого, кто бы не понял, что платье предназначено именно ей. Ее светлые волосы плясали над обволакивающим пламенем, и она была так прекрасна в красном и золотом, что мне даже было немного больно смотреть на нее. Кэтрин хотела причинить боль не только Лейле, а отчасти и мне. Не то чтобы она чем-то напоминала Хелен. Та была более невинна во всех своих поступках, но эффект был тот же, а результат так же сокрушителен. Мне хотелось отвернуться, чтобы не видеть, как уязвлена Лейла, но сделать этого не решилась.

На наших глазах Лейле была причинена боль, и никто из нас не смог ей помочь. Эдит, вероятно, этого не поняла или не хотела понять, но, глянув на Мод, я увидела, что та смотрит на меня печально. Старая леди прекрасно догадалась не только о чувствах внучки, но и моих. Я поспешно отвела взгляд, чтобы она не прочла в нем обещания. Мне не хотелось ничего обещать. Я уже прошла через все это раньше и боялась, что не вынесу, если мне придется пережить еще раз, но только с Лейлой,

Но Кэтрин на этом не остановилась.

— Погоди минутку, — обратилась она к дочери. — На тебе как-то неловко сидит юбка! Конечно, бермуды здесь ни к чему, но дело не в них. Можешь немного подобрать живот? Полагаю, этот детский жирок со временем исчезнет, но из-за него ты выглядишь не лучшим образом! Интересно, что же тут можно сделать?

Теперь, когда Лейла больше не была ей соперницей, которой следовало опасаться, она с очаровательной любезностью принялась сочувственным тоном извлекать из своей памяти все известные ей практические советы.

Эдит опять меня удивила.

— Пока ты все не испортила, — с горечью произнесла она, — Лейла выглядела нормально!

Глянув на нее через плечо дочери, Кэтрин сощурила зеленоватые глаза.

— А что же мне делать, если ты ничего не замечаешь? Что ты понимаешь в таких платьях? — И она снова взялась за подол платья.

Значит, Эдит тоже через это прошла, подумала я. Вероятно, когда была моложе, сестра затмевала ее на каждом шагу. Поэтому и сейчас не совсем бесчувственна, хотя Лейла ее не слишком волнует. И вдруг, глядя на нее, почувствовала предостережение. Если я вовремя не позабочусь о себе, то со временем стану угрюмой и раздражительной, постарею раньше времени, буду ненавидеть весь мир. И не только из-за того, что сделает со мной эта женщина, больше из-за того, чего не сделаю для самой себя! Надо освободиться от этого преследования! Надо уйти и начать все заново! Несмотря на всю мою симпатию к Лейле и к ее отцу, я не смогу это вынести! Мне нужно жить своей жизнью и не иметь ничего общего с этой семейкой!