Лиза Джексон - Если бы знать

– Может быть, вы знаете себя лучше, чем думаете.

– В том-то и беда, – ответила она, взглянув ему прямо в глаза, – что я совсем себя не знаю.

Скоро вернулась Кэрол, как и обещала, с соком и губкой для обтирания. Она умыла Марлу, поправила простыни, а затем распахнула дверь – и палату заполнили люди с незнакомыми лицами и знакомыми голосами. Улыбки, объятия, поцелуи. Марла вглядывалась в новоявленных родственников, отчаянно пытаясь хоть кого-нибудь из них вспомнить. Но напрасно: все они оставались для нее незнакомцами.

– Какое счастье, что ты наконец к нам вернулась! – прикладывая к глазам платочек, говорила свекровь – миниатюрная женщина с нежно-золотистыми (явно крашеными) волосами и маленькими ровными зубками, в сером шерстяном костюме с золотисто-красным шелковым шарфом, в туфлях на высоких каблуках.

– Спасибо.

– Без тебя наш дом опустел! – с пафосом восклицала Юджиния. Но Марла почему-то не зарыдала от умиления.

Сисси – дочь – неловко чмокнула мать в щеку и попятилась к окну. Довольно высокая для своих лет, стройная девочка в черной футболке, черных джинсах и тяжелых ботинках. Хорошенькое загорелое личико со следами юношеских прыщиков; вызывающий и небрежный макияж; глаза густо обведены черным.

– Здравствуй... – еле выдавила из себя Марла. «Так эта девочка – моя дочь? Почему же я ничего не чувствую? Где, черт возьми, пресловутый материнский инстинкт? Почему в мозгу не теснятся воспоминания о родах, кормлении грудью, сбитых коленках, молочных зубах, первых шагах – обо всем, что дорого сердцу любой матери?» Марле казалось, что у нее ампутировали душу. И это было страшно. По-настоящему страшно.

– Я знал, что это случится!

К ее кровати приблизился Алекс. Марла повернула голову, готовясь увидеть еще одно «белое пятно» – однако при взгляде на мужа вдруг испытала бледный, едва ощутимый отблеск какого-то неопределимого чувства. Какой-то образ на мгновение выскользнул из бездонных глубин памяти и вновь нырнул в непроглядную тьму. Но одно Марла могла сказать точно: со своим мужем она уже где-то встречалась. Хоть это радовало.

– Милая моя, как я рад, что ты снова с нами!

Он наклонился к ней – высокий, подтянутый, с серыми глазами и решительно выдвинутым вперед подбородком, в строгом синем костюме и распахнутом пальто.

– Я... мы все так по тебе скучали!

Он нежно обнял ее и с чувством поцеловал в щеку. На Марлу пахнуло смолистым запахом табака и мускусным душком мужского одеколона. Но она ничего к нему не почувствовала.

Совсем ничего.

Боже, не могла же она быть такой бесчувственной!

Марла крепко обняла мужа в ответ, отчаянно надеясь, что сейчас ощутит хотя бы отсвет былой нежности, страсти, любви. Ничего. Слезы обожгли ей глаза. Оставалось только надеяться, что память к ней вернется. И чем скорее, тем лучше. «Не стоит гнать коней», – напомнила себе Марла и подумала, что, должно быть, в той, прежней жизни не отличалась терпением. Вот она и узнала кое-что о себе. Хотя, пожалуй, неумение ждать – не та черта, которой стоит гордиться.

Пронзительно зазвонил телефон. Алекс напрягся.

– Я же предупредил, что ты не отвечаешь на звонки! – прорычал он и схватил трубку. – Алло! Алло! Кто звонит? Черт! – И с размаху хлопнул трубку на рычаг.

– Что такое? – поинтересовалась Юджиния. Она, отойдя в сторонку, обрывала засохшие листья с герани.

– Просто ошиблись номером, – со скучающей гримаской откликнулась от окна Сисси.

– Все звонки в больницу проходят через телефонистку. – заметил Алекс, задумчиво потирая подбородок.

Юджиния подняла голову от растения. Марла вдруг почувствовала, как холодеет в жилах кровь.

– Ладно, я разберусь. Марла, раньше сюда звонили?

– Насколько я помню, нет. Впрочем, я вообще мало что помню. – И она растянула губы в гримасе, которая, как она надеялась, могла бы сойти за улыбку.

Алекс вздохнул.

– Да, мы знаем. Мы разговаривали с Филом, доктором Робертсоном. Он объяснил, что у тебя амнезия, но успокоил нас тем, что это, по всей видимости, временное явление.

– «По всей видимости», – саркастически откликнулась Марла. – Будем надеяться!

– Не беспокойся. – Он нагнулся и поцеловал ее в лоб. – Сейчас для тебя главное – поправиться. Доктор Робертсон говорит, что через пару дней отпустит тебя домой.

«Пара дней? Она свихнется, если пролежит тут еще хоть пару часов!»

– Нет. Я хочу домой сейчас.

– Понимаю, но это невозможно.

– Почему?

– Ну... видимо, он хочет понаблюдать за тобой, сделать все необходимые анализы, убедиться, что все в порядке. Пустяки, ничего особенного.

– И ради этих пустяков он держит меня здесь? – не поверила Марла.

– Милая моя, – уговаривал Алекс, – но ты только что очнулась!

– Я хочу домой. – повторила она. – Сегодня же! Наступило молчание. Алекс смотрел на мать, взывая о помощи. Та перешла к столику с букетами к старательно поправляла цветы в вазе. Сисси уткнулась лбом в оконное стекло, словно увидела на стоянке невесть что интересное.

– Послушай, дорогая. – Юджиния приблизилась к кровати. Теперь в голосе ее звучала сталь – трудно было поверить, что эта женщина только что проливала слезы. – Разумеется, ты вернешься домой, как только разрешит врач. Мы все этого хотим не меньше, чем ты. Но сейчас тебе надо успокоиться и подумать о своем здоровье.

Она ласково погладила Марлу по руке – но глаза ее за очками в металлической оправе были тверды, как камень, и беззвучно приказывали подчиниться. По спине у Марлы снова пробежал неприятный холодок: на миг ей показалось, что всех этих людей – и ее самое – связывает какая-то тайна, столь ужасная, что о ней и говорить нельзя.

– Где... где мой сын? – спросила Марла.

– Дома. Сюда мы его привезти не могли. – Взгляд свекрови немного смягчился. – Ты его увидишь, как только вернешься домой.

– Когда?

– Скоро, милая, – пообещал Алекс. – Как только доктор тебя выпишет. Он понимает, как нам всем не терпится, и не станет мучить нас понапрасну. Мы ведь с Филом и его женой много лет знакомы.

Теперь и в голосе Алекса чудилась какая-то фальшь. Как будто за его ласковым тоном что-то скрывается. Что-то, о чем ей знать нельзя.

«А может, у меня начинается паранойя?» – отрешенно подумала она.

– Вот как? Тогда почему он представился как доктор Робертсон?

Марла старалась побороть внезапно нахлынувшее абсурдное чувство тревоги. Это же нелепо – воображать, что все здесь в заговоре! Она, должно быть, просто сходит с ума. Но кет, ведь был же у нее в палате загадочный молчаливый посетитель... или и его тоже не было? Ладони ее вспотели, нервы натянулись, как струны, но она не могла промолчать: