Общество психов - Кэролайн Пекхам

он пытался остаться в сознание. — Я — хозяин твоей судьбы, так что сядь поудобнее, расслабься и наслаждайся поездкой.

Найл устроился на водительском сиденье, а я потерлась о щетину Матео, чтобы почувствовать, как она ощущается на моей щеке. Он повернулся в ответ на прикосновение, как будто ожидал чего-то другого, и мои губы коснулись уголка его губ, отчего мое сердце подпрыгнуло прямо к горлу. Мои пальцы исследовали его грудь, и я взглянула на Найла, прикусив губу, чувствуя, как жар разливается по моей груди, когда он одарил меня темным и голодным взглядом, который говорил, что он не совсем решил, как относиться к моей маленькой влюбленности в Матео.

— Давайте убираться отсюда к чертовой матери, — сказал Найл, выезжая на грунтовую дорогу.

Возвращаться в его логово было плохой идеей, но у меня не оставалось других вариантов. Кроме того, Найл, возможно, и выгнал меня раньше и сказал, что я бесполезна, но теперь он появился, освободил Матео и примчался, чтобы спасти меня. Это должно было что-то значить, даже если я просто обманывала себя, надеясь, что он скучал по мне так же, как я скучала по нему.

Однако я не собиралась прощать его, как дружелюбный дельфин, желающий, чтобы ему пощекотали дыхало. Я хотела большого, искреннего извинения наряду с долгим французским поцелуем и, может быть, еще палец в задницу, если бы все мои желания исполнились.

Впрочем, я обманывала себя насчет второй и третьей части своих желаний, потому что Найл был помолвлен с роскошногрудой русской. Так что я согласилась бы на извинения, а если бы их не получила, то уехала бы сразу же, ускакав на Злом Джеке в закат, а Брут гнался бы за белкой рядом с нами.

Мы наконец-то подъехали к моему дому, и дерьмовый старый грузовик, который я угнал, хрипя и скрипя, остановился, а затем я заглушил двигатель. Мне нужно было срочно разобраться с этой машиной, поскольку она, скорее всего, была зарегистрирована на того парня, голову которого я нашел разложенной под той хижиной, а мне совсем не нужны были проблемы с такой явной уликой прямо возле моего дома.

Тем не менее, я пока не торопился. Это место было трудно найти, оно было скрыто от посторонних глаз со всех сторон и, черт возьми, практически отсутствовало на карте. Именно это сделало его таким идеальным укрытием для человека, скрывающегося от самого кровожадного картеля во всем мире. И именно поэтому я решил остаться здесь после того, как забрал это место у него и запер его в своем подвале.

Я стащил Бруклин с колен Матео: мне не понравилось, как он лапал моего маленького Паучка по дороге сюда. Еще меньше мне понравилось, как она оценила его новую модную стрижку. Она даже не была такой уж модной. Однажды в зоопарке я видел бабуина с более модной прической, и это впечатляло куда больше, чем Матео с его щетиной.

— Я все еще злюсь на тебя, — прошипела она мне, вырывая руку из моей хватки, когда я направил ее к двери.

— Ну, злись внутри. Здесь чертовски холодно, а ты одета как сумасшедшая, — сказал я.

— Я и есть сумасшедшая, — сказала она. — И я бы никогда не выбрала такую одежду.

Чтобы доказать свою точку зрения, она стянула с себя через голову огромную клетчатую рубашку и швырнула ее мне в лицо, но я даже не попытался поймать ее, потому что мой взгляд упал на ее голые сиськи, и мое горло сжалось от желания, с которым я так упорно боролся с тех пор, как она от меня сбежала.

Блядь, она была потрясающим созданием.

Мой язык сам собой пробежался по губам, и я поймал себя на том, что предаюсь фантазиям о том, как буду пробовать на вкус ее кожу и вонзаться зубами в упругую плоть ее затвердевших сосков, прежде чем смог отогнать эти мысли.

Я замер как вкопанный на мгновение, не обращая внимания на проклятия Матео, который тоже вылез из грузовика, и просто уставился на нее. На мою маленькую психопатку, всю в гневе, искупавшуюся в реке и здесь. Прямо здесь, где я мог ее защитить. Не говоря уже о том, что она была полуголой, и это было чертовски трудно игнорировать.

— Святая мать гребаной гусыни, — выругался я, согнувшись пополам и схватившись за свой член, поскольку он слишком сильно наслаждался зрелищем, напрягаясь при виде нее и, черт возьми, чуть не заставляя меня снова потерять сознание от боли, вызванной заживающей татуировкой и новым пирсингом.

— Я не твоя мать гусыня, — прорычала Бруклин откуда-то сверху, но она исчезла прежде, чем я успел отдышаться и снова взглянуть на нее.

— Hijo de puta (Прим. Пер. Испанский: Сукин сын), — пробормотал Матео, плюнул мне под ноги и последовал за ней, явно смирившись с тем фактом, что я просто ударил бы его током и затащил его задницу внутрь, если бы он не сделал так, как я хотел. Они оставили меня с человеком-зверем, все еще связанным на переднем сиденье, и Брутом, который выглядел совершенно сбитым с толку, когда склонил голову набок, глядя на меня из кузова грузовика.

— Вылезай, мальчик, — рявкнул я на пса через окно позади меня, недоумевая, какого черта он вытворяет, заставляя меня ждать и указывая на входную дверь, которую Бруклин с Матео оставили распахнутой.

Пес злобно оскалил на меня клыки, а затем выпрыгнул и помчался к дому, как будто был на охоте за добычей, и я улыбнулся.

— Хороший мальчик. По крайней мере, кто-то здесь меня слушает.

Затем я переключил внимание на великана на переднем сиденье: его холодные, бездушные глаза смотрели прямо на меня с глубоким, пугающим интеллектом, что заставило меня нахмуриться. Мне не нужны были умные мужчины, чувствующие себя как дома в моем доме. Мне вообще не нужны были мужчины. Только мой маленький Паучок. Но теперь она притащила в дом еще одного бродягу, а из-за хрупкого перемирия, которое у нас с ней установилось после моего грандиозного выступления в роли полного мудака, я боялся раскачать лодку, выставив его сразу вон.

Она сказала, что он спас ее? Прекрасно. Это давало ему одну ночь снисхождения с моей стороны. Одну ночь милосердия, свежие простыни и еду в моем доме. Но не больше.

— Вылезай.

Он еще ненадолго задержал на мне взгляд: его серые глаза опустились к моим ногам, заметив кобуры, все еще пристегнутые к моему телу, и