Ограниченная территория - Вероника Трифонова

иным местом… которое, кстати, также и ценят. Мозг — удивительный орган, хранящий в себе множество тайн и загадок. Причём у каждого индивида уникальный набор талантов и возможностей, а также их порог. К реабилитационному потенциалу тоже это относится…

Рядом зазвякали инструменты. Только сейчас я осознала, что ни иглы в моей вене, ни жгута на плече больше нет: всё это, использованное, валяется сейчас в лотке.

— Бытует мнение, что у каждого человека имеются свои таланты и выдающиеся способности, — продолжал тем временем Филин, затягивая мне вокруг места инъекции бинт. Я замычала сквозь кляп. — Тсс, потерпи, скоро я дам тебе слово. На конференциях после своего выступления я всегда поощряю вопросы слушателей. Если ты присутствовала на них, то заметила… Однако я ещё не закончил… Так вот. У любого человека, более-менее здоровогои даже интеллектуально нарушенного, но не до степени тяжёлой умственной отсталости, могут быть в наличии свои таланты. В детстве родители и другие родственники ребёнка всячески стремятся найти их у своего чада, записывая его в различные кружки и секции. А обнаружив, начинают развивать: ведь сами по себе врожденные склонности и способности к определённых видам деятельности — ничто без тренировок, упорства и регулярного совершенствования. Однако немногие из одаренных детей, достигая взрослого возраста, добиваются выдающихся успехов. Лень, отсутствие амбиций, банальное нежелание работать над собой и возносимые в приоритет базовые инстинкты берут над собой верх. При достаточно высоком IQ этого не произошло бы. В итоге популяция изобилует самыми обычными, по большей части бесполезными представителями, которые живут без всяких стремлений, злоупотребляют благами цивилизации, напрасно расходуют ресурсы планеты и производят подобные себе низшие слои общества. В чуть более лучшем случае — это условно порядочные люди, но всё-таки обыкновенные. Потенциальными гениями рождаются и то не так часто. Но лишь единицы, подобно мне, становятся великими. Вырождение и деградация общества налицо. Настоящих, преданных делу учёных в нашем веке практически нет. Я — самая настоящая редкость нашего времени. Такая же, как первый знаменитыйрусский учёный восемнадцатого века Михаил Васильевич Ломоносов, в честь которого меня, кстати, так неслучайно назвали. Подобно ему, я расширял свои возможности в самых различных областях наук. В рамках своей врачебной специальности, нейрохирургии, я тоже не оставался. Мне не составило труда освоить все врачебные специальности, попутно изучая по системам организмов всё, в том числе результаты новейших исследований. К слову, не только человеческих организмов… Но намного больше я сам люблю изучать, экспериментировать и открывать нечто новое. Как я уже сказал, тема человеческого интеллекта всегда глубоко интересовала меня. Я много читал, изучал научные источники со всего мира, различные мнения и подходы относительно факторов, влияющих на интеллектуальную составляющую мозга в процессе всего онтогенеза. Не беря в расчёт пре — и интранатальные, а также тривиальную стагнацию саморазвития в зрелом возрасте, каждый индивид в процессе своей жизнедеятельности подтвержден испытывать на себе их великое множество — от черепно-мозговых травм и сосудистых нарушений до воздействий инфекционных агентов и аутоиммунных нарушений. Так я стал увлекаться нейроинфекциями и иммунологией. Начал искать ответы на поставленные для себя вопросы: каким образом можно минимизировать выраженность когнитивных нарушений после каждого перенесённого инфекционного заболевания, в той или иной степени поражающего нейроны, а тем более, предотвратить их уничтожение при аутоиммунном? После длительного изучения статей, множества проведённых мною опытов я опубликовал собственные научные труды, в которых описал выводы, что состояние всего иммунитета в целом влияет на интеллект согласно множеству аспектов. Более подробно можешь изучить в моих статьях. Завтра принесу тебе нужные, как раз будет, чем заняться… В конце описания исследования я выдвинул гипотезу: возможно, если стимулировать развитие иммунитета у ребёнка до рождения, защита его нейронов за счёт мгновенного противодействия поражающим факторам и их нейтрализации будет гораздо сильнее, а значит и интеллект не пострадает.

Он наклонился ко мне. Я закрыла отёкшие глаза.

— Что обычно делают учёные со своими гипотезами? Правильно: доказывают или опровергают. И когда-нибудь, посредством новых опытов, я также сделаю либо то, либо другое.

И Химик без всякого предупреждения выдернул у меня изо рта кляп. Я громковдохнула ртом пропахший спиртовыми парами воздух и несколько раз прокашляла.

— Ты… не… — лёгкие повиновались с трудом. — Ты… хочешь сказать, что… собираешься приносить… кому-то пользу? — приступ горького смеха, перемежающийся с кашлем, согнул меня пополам. — При этом… убивая людей?

Филин вздохнул и новым сухим платком стал аккуратно вытирать мне рот.

— Недостойных людей, — покачав головой, он выбросил использованный платок в лоток, где уже сверху лежал кляп. — Обычных. Тех, чья потеря для общества почти ничего не будет значить. Как я уже сказал, таких в нашем мире большинство. Но есть и другие — как я. Гении. Изобретатели. Двигатели прогресса, основоположники будущего. Все мы нуждаемся в долгой жизни и защите нашего интеллекта от поражающих его заболеваний. Сотворение нового неизбежно связано с разрушением старого. Пользу, которую могут нам принести остальные, помимо выполнения стандартного труда, послужить сырьем для разработки лекарства. Лекарства, которое поможет следующим поколениям стать более высокоорганизованными. И я — основоположник нового витка эволюции. Будущий создатель новой, улучшенной популяции людей. Спаситель научно-прогрессивного будущего.

— Ты и меня сделал «сырьём» для улучшения своего грёбаного препарата, — со злостью сказала я. По щекам скатились и упали вниз очередные слёзы. — И при этом сказал, что я особенная. Так в чем же?!

Филин вдруг сел, придвинувшись так, что его лицо оказалось вровень с моим. Должно быть, рядом с ним всё это время стоял табурет.

— Иногда такое происходит, и это необъяснимо. Можно, конечно, удариться в химические теории феромонов, психологические нюансы и прочие попытки обоснования влечения, природа которого выше банального полового инстинкта, но то, что оно есть — общепризнанный факт. Данное чувство не контролируется сознанием, оно возникает к кому-либо помимо воли и не всегда к человеку твоего статуса и сословия. Поэтому бывали случаи, когда князь влюблялся в свою крепостную, султан — в наложницу, а генеральный директор фирмы — в обычную продавщицу. Вот и я хочу, чтоб ты подольше оставалась со мной. С тобой мне даже не нужно получать одобрение папы, как в случае с Илоной, — хихикнул Филин и, наклонившись, прошептал:

— Я никогда не отправлю тебя в ту самую печь. Даже после твоей смерти я буду на тебя смотреть. Лишь в несколько другом… виде.

И он поцеловал меня в покрывшийся мелкой испариной лоб.

Как оказалось, этот урод заразил меня одной из групп бета-гемолитического стрептококка. К вечеру следующего же дня я почувствовала такое недомогание, что слегла в кровать. Ночью наступило ухудшение: началась