Лаура Ван Вормер - Публичное разоблачение

У меня в этом уверенности не было. Из его описания человека, который утром приходил к нему в дом, я поняла, что Пит стал жертвой, а не убийцей.

— Хорошо, Пит, давай попробуем во всем разобраться. — Я была само терпение. — Прежде всего, почему кто-то тебя преследует?

— Потому что я знаю слишком много и, пока никому ничего не говорил, им не мешал.

— Ты знаешь кого-нибудь из этих людей? Я имею в виду поименно?

— Я знаю, — он, нахмурившись, задумался, — что Джордж Буш-старший — один из их главарей.

— Что это за организация и где находится? — Я чуть не застонала.

— Это масоны. Масонский храм находится здесь, прямо в центре города.

— Пит, — сказала я, почувствовав, что уже устала от него, — мой отец был масоном и…

— Знаю, знаю, — прервал он меня. — Плохо, что они его убили. Эти люди что-то знают об этом.

— Какие?

— Те, что меня преследуют.

— Послушай, Пит, — я холодно смотрела на него, — мой отец погиб во время наводнения, когда рухнула стена гимнастического зала школы.

— Это они хотят, чтобы ты так думала.

— А откуда, черт возьми, тебе это известно?

— Я слышал об этом.

— От кого?

— Слухи ходили.

— Хорошо, — попыталась сосредоточиться я. — Давай начнем с самого начала. Кто приходил к тебе сегодня утром?

— Здоровенный парень. Раньше я его не видел.

— А кто тот мертвый?

— Не знаю!

— Почему?

— Потому что не видел тела! — вскричал он.

— Значит, ты не ходил туда сегодня?

— Нет.

— То есть, Пит, ты послал меня туда, чтобы я встретилась с мужчиной, который преследовал тебя?

— Нет! Да. — Пит совершенно запутался.

— Ты хотел, чтобы я встретилась с ним, — подсказывала я, — и выяснила, кто он такой и что ему надо, так?

— Да. Позвонил тебе, потому что знал, что он там будет. Подумал, что ты сможешь поговорить с ним и докопаешься до сути.

— До сути чего?

— Он многое знал.

— Он что-то знал о моем отце? Ты поэтому хотел, чтобы я с ним встретилась?

— Он многое знал, — настаивал Пит. — Помнишь разбившийся швейцарский самолет? Они не смогли тогда найти тела среди обломков. Я знаю, где они были. Думаю, он тоже знает.

Глава 9

На следующее утро, в половине шестого, я уговорила сумасшедшего Пита встретиться с одним из лучших криминальных адвокатов Нью-Хейвена в полицейском участке. К тому времени он поспал, снова поел, а я записала в файл другую историю убийства для «Геральд американ», основанную на рассказе Пита о появлении жертвы в его доме. Я приняла душ и оделась для встречи с Верити Роудз. Я привезла Пита в деловую часть города, припарковалась перед полицейским участком, сопроводила его в приемную, познакомила с адвокатом, представила Пита и его адвоката дежурному сержанту, сказав, что смогу ответить на все вопросы детектива Д'Амико по данному делу после часа. Затем, сев в машину, доехала до ближайшего кафе, чтобы выпить кофе и посмотреть «Геральд американ» (моя фотография занимала всю первую страницу под заголовком: «Репортер находит убитого»), и тронулась вперед.

Поездка в Нью-Йорк летом — сплошная головная боль, потому что, в каком направлении ни едешь, в Коннектикут или Нью-Йорк, все дороги ремонтируются, днем и ночью, и кто-нибудь непременно попадает в аварию, и тысячи людей бывают вынуждены остановиться и глазеть на это. Это утро тоже не стало исключением, и дело кончилось тем, что я позвонила по сотовому Дагу, чтобы попросить его подвести меня электричкой до Манхэттена (у Дага сезонный билет, и он никогда не опаздывает). Я загнала свой джип в парковочный гараж (где, не могу поверить, они возьмут двадцать четыре доллара всего за два часа) на Пятьдесят третьей улице, зашла в кафе, где заказала яичницу с беконом, и позвонила в Каслфорд, чтобы прослушать оставленные мне сообщения.

«Дорогая, — сказал голос матери, — не хочу выступать в роли человека, который портит настроение другим, но неужели я должна узнавать из газет, что моя дочь нашла в окрестностях убитого мужчину?» Пауза. Я представила, как мать держит в руках газету и сокрушенно качает головой. «Это ужасно! Просто ужасно! Как страшно! Бедный мужчина. Бедная семья. Гм, гм. Я просто звоню тебе, Салли, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь после такого потрясения». Пауза. «Твой брат обычно играл в хоккей на том пруду. Я тебя люблю».

— Мама, — сказала я автоответчику, — чувствую себя прекрасно. Очень жаль, что не позвонила тебе, но мне действительно надо быть в Нью-Йорке сегодня, чтобы поговорить с Верити Роудз о написании статьи. Вернусь в Каслфорд после полудня и позвоню. Я тоже тебя люблю.

Вынув из портфеля материалы по Касси Кохран, я попыталась перечитать их. Естественно, не смогла сосредоточиться, раз почти не спала ночью, а моя голова раскалывалась от видений убийства и рассказа Пита. («Несомненно, — сказал мне Даг, — твой сумасшедший Пит пришел в ярость и убил этого парня».)

Охранник на входе в Бенслер-билдинг направил меня к крупному мужчине за конторкой. Когда на вопрос джентльмена, кто я и к кому пришла, ответила: «Верити Роудз», он распрямил спину и улыбнулся.

— Сейчас проверю, — сказал он и, быстро набрав номер, предложил подняться на тридцать четвертый этаж, вручив бейдж с номером и моим именем.

Приемная журнала «Экспектейшнз» просторная и элегантная, с толстым бежевым ковром на полу, с мебелью из светлого дерева, с обтянутыми ситцем диваном и креслами. На стенах великолепные обложки журналов «Экспектейшнз» за прошлый год. На полу роскошная ваза с ирисами и львиным зевом.

Я сообщила секретарше за массивным столом, кто я и с кем пришла на встречу.

— Мисс Харрингтон? — переспросила меня дама лет шестидесяти. — Я — Дорис Блэк, ответственный секретарь Верити.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Пожалуйста, идите за мной. У нас сейчас селекторное совещание, но она не хочет, чтобы вы ждали.

Дорис Блэк — в слаксах, шелковой блузке и туфлях на низких каблуках, и у меня промелькнула мысль, не слишком ли я разоделась, выбрав для встречи костюм от Донны Каран. Однако когда она впустила меня в кабинет, я, к своей великой радости, поняла, что оделась правильно, так как Верити была в шикарном костюме и туфлях на высоких каблуках.

Продолжая разговаривать, Верити кивком приветствовала меня и пожала плечами, словно говоря: «Не знаю, кто эти люди и почему я вынуждена разговаривать с ними». Дорис усадила меня в кресло за журнальным столиком.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спросила она. — Кофе? Чай? Минеральную воду? Апельсиновый сок?