Сюзанна Симмонс - Настоящее сокровище

Она начала есть и, наверное, уже в десятый раз сказала себе, что никак не может свыкнуться с переменой, произошедшей в Митчелле Сторме.

Сегодня он казался совершенно другим человеком.

Однако это тот же самый человек, который вчера был одет в национальный шотландский костюм. Который неотступно преследовал ее весь вечер и наконец подошел к ней, заговорил и пригласил на танец, а позже, в саду, обнимал и целовал ее в перерывах между вспышками фейерверка.

«Боже милостивый, надеюсь, он не окажется каким-нибудь монстром», — подумала она.

— А почему вы поцеловали меня вчера вечером? — Тори тут же пожалела, что задала этот вопрос в такой прозаической обстановке, за салатом и жареным картофелем.

Его рука с вилкой застыла в воздухе.

— Мне не следовало задавать этот вопрос, — смутилась девушка.

— Ну отчего же, в этом вопросе нет ничего особенного. — Митчелл отложил вилку, поставил локти на стол, сведя пальцы рук вместе, и положил на них подбородок.

— Но?..

— Но дело в том, что я не знаю на него ответа. — Он посмотрел в окно: большая зеленая лужайка спускалась к каменистому берегу океана. Когда он снова повернулся к Тори и посмотрел ей в лицо, она вдруг поняла, что глаза его не карие и не черные, а серебристо-серые, как ствол пистолета.

— А почему вы поощряли меня? — спросил Митчелл.

Она хотела было возмутиться, но вовремя вспомнила, как пылко и страстно отвечала на его поцелуи.

— Наверное, потому что в тот момент мне этого хотелось, — после нескольких секунд колебания призналась она.

Митчелл опять взялся за вилку и подцепил ломтик картофеля.

— Должно быть, так. Внутри у нее все сжалось.

— Вы жалеете о том, что произошло?

— Ни в коем случае, — быстро ответил он.У Тори отлегло от сердца.

— Кстати, я не отказался бы повторить этот опыт, — добавил он с непроницаемым выражением лица.

«Я тоже», — подумала она.

— А вы жалеете о минувшей ночи? — спросил Митчелл.

Она не хотела лгать и не считала нужным изображать застенчивость.

— Не жалею. — От волнения ее голос стал низким и хриплым, Тори сама не узнала его.

— Я имел в виду другое.

— Что? — не поняла она. Он прищурился.

— То, что не входило в мои планы.

— Но я ведь входила в ваши планы. — Тори отчетливопомнила, как он говорил ей это.

— Да, сначала, — Митчелл нахмурился, — но потом все пошло вразрез с нашими планами.

— Вашими и Маккламфы?

Он снова кивнул и взволнованно провел рукой по волосам.

— Все так чертовски запуталось. Тори отпила глоток кофе.

— Вы говорили, что мне все станет ясно после того, как я выслушаю вашу историю.

— Да. — Он прожевал кусок курицы, проглотил и пробормотал: — Надеюсь, что так.

— Может быть, вы начнете свой рассказ прямо сейчас? Ведь, насколько я поняла, он будет долгим.

— Хорошо. — Митчелл глубоко вздохнул и начал: — Когда-то…

Тори тут же оборвала его:

— Надеюсь, дальше не последует — «много лет тому назад жили-были…»?

Глава 7

— Когда-то, много лет тому назад, жили-были два брата-близнеца. Родились они на острове Сторм, диком, скалистом, расположенном неподалеку от западного побережья Шотландии. Остров Сторм лежит между Холи-Айлендом и островом Арран, севернее острова Айлей, столицы легендарного островного королевства, вблизи священного острова Айона, но южнее острова Малл.

Митчелл слово в слово повторил начало истории, которую слышал множество раз с тех пор, как вернулся на родину. Состояние здоровья его деда, тридцать четвертого вождя клана Стормов Уильяма Сторма, сильно ухудшилось, и присутствие Митчелла было необходимо.

— Рем и Ромул, — усмехнулась Тори, поднося чашку ко рту.

Митчелл нахмурился. Он тешил себя мыслью, что знает историю не хуже ее.

— Сыновья Марса, римского бога войны, Рем и Ромул были брошены в воды Тибра, однако чудом спаслись. Их вскормила и вырастила волчица, и со временем братья восстановили могущество фамилии.

— Но потом они смертельно поссорились. Ромул одержал в этой ссоре верх, и Рем был убит, — продолжила Тори, склонив голову набок.

— К счастью, вражда наших предков не довела их до смертоубийства. В противном случае сегодня мы с вами не сидели бы здесь, — развил ее мысль Митчелл.

Тори сделала глоток и поинтересовалась:

— А в каком году родились близнецы с острова Сторм?

— В 1837-м. В год восшествия на престол королевы Виктории.

— Александрина Виктория. Родилась в 1819-м. Официально коронованная королева Великобритании и Ирландии, императрица Индии с 1838 года. Вышла замуж за своего возлюбленного, принца Альберта, в 1840 году. Имела девятерых детей. Овдовела в 1861-м и до конца своих дней оставалась безутешной. Умерла на исходе зимы 1901 года на острове Уайт.

Тори произнесла эту речь так, словно отвечала урок, стоя перед всем классом. Митчелл с трудом удержался от улыбки.

— Но откуда вы все это знаете? Тори поставила чашку и улыбнулась.

— Вы, наверное, хотите спросить, для чего мне все это знать?

— Да. Для чего?

— Да просто мисс Портер, владелица школы для юных леди, где я училась, почему-то решила, что меня назвали в честь королевы Виктории, и заставила выучить наизусть ее биографию.

— И сколько вам тогда было лет?

— Девять.

Митчелл посмотрел ей в глаза и неожиданно для себя сказал:

— Интересно, какой вы были тогда?

— У меня были ужасные ярко-рыжие волосы, веснушки по всему лицу, и к тому же я сильно отставала от своих сверстниц в росте. — На взгляд Митчелла, у нее был довольно высокий для женщины рост. Заметив его недоумение, Тори добавила: — Но уже на следующий год я начала стремительно расти.

— Вам нравилось учиться в школе мисс Портер для юных леди?

— Я ненавидела школу, — призналась она с дрожью в голосе. — Во всяком случае, тогда. Но через несколько лет, когда мои волосы стали называть золотистыми, а веснушки чудесным образом исчезли, когда я выросла на целый фут и стала одной из лучших учениц в классе, — на лице ее появилась усмешка, — тогда я начала относиться к этому учреждению более снисходительно. А каким были вы в девять лет?

— В девять? — Он поскреб подбородок. — Это было так давно.

— Ну не так уж давно.

— С тех пор прошло больше лет, чем вы думаете. Золотистая бровь девушки слегка изогнулась.

— Сколько же вам лет?

— Тридцать семь. — И, не считаясь со светскими приличиями, он спросил: — А вам?

— Тридцать, — без малейшей запинки ответила Тори.

— Вы не замужем?

— Нет. А вы?

— Холост.

— Так каким вы были в детстве?

— Это не имеет отношения к той истории, которую я хочу вам сейчас рассказать.