Конни Банкер - Опасное сходство

— Признаюсь, это не совсем мой выбор, — заметил Рене. — Двум дамам из агентства удалось убедить меня, что это как раз то, что мне надо.

— Но вы довольны?

Изнутри дом оказался более просторным, чем можно было судить по внешнему виду. Переходя из комнаты в комнату, Селин обратила внимание, что преобладает бежевая гамма, которая перемежается кое-где всплесками сочно-зеленого и терракотового. Чувствовалось, что поработали хорошие дизайнеры. Рене широко улыбнулся.

— Да, мне здесь нравится.

— Должна признаться, я плохо разбираюсь в дизайне, так что с удовольствием прислушалась бы к советам специалистов.

— Это можно устроить, — на ходу обронил Рене, ведя Селин в кухню.

Кухня была оборудована по последнему слову техники. Все здесь казалось девственно новым, кроме слегка закопченного чайника и обеденного стола, на котором остались следы завтрака.

— Похоже, вы не особенно утруждаете себя готовкой, здесь все как новое.

— Так оно есть. Ремонт закончили всего неделю назад. Хотите кофе?

Селин настолько привыкла, что варить кофе входит в ее обязанности, что неожиданная смена ролей и интимность обстановки смутила ее,

— Пожалуй, не откажусь.

Пытаясь сгладить неловкость, Селин стала сбивчиво расспрашивать Рене о ремонте, проглатывая слова и не особенно прислушиваясь к ответам. Ей все еще не верилось, что она находится наедине с Рене Хантером в его же доме и здесь нет ни пишущей машинки, не вечно звонящих телефонов, столь привычных при их общении на работе.

Разливая в чашки напиток, Рене одной рукой пытался ослабить узел галстука. Взгляд Селин невольно задержался на его длинных пальцах, и она несколько раз сморгнула, отгоняя ненужные ассоциации. Рене что-то говорил о перепланировке, о хаосе, который царил в доме во время ремонта, о строительной пыли, от которой мог спасти разве что противогаз.

Рене наконец сдернул с шеи галстук и небрежно повесил его на спинку стула.

— Так что вам придется насладиться всеми «прелестями» ремонтного беспорядка, — заключил он свой монолог, в упор глядя на Селин.

— Какими прелестями? Извините, я отвлеклась.

Селин покраснела, и Рене еле сдержал готовое сорваться с губ ругательство. Он призвал на помощь всю свою изворотливость, чтобы завлечь эту женщину к себе домой, заливался тут перед ней соловьем, а она, оказывается, его почти не слушала! Какое нахальство!

— Я сказал, — повторил Рене, чеканя каждое слово, — что вам придется на время ремонта распрощаться с уютом и с личной жизнью.

— С личной жизнью? На что вы намекаете? — Дрожащими руками Селин резко поставила свою чашку, так что кофе чуть расплескался по столу. — То, что я работаю у вас секретарем, еще не значит, что я должна отказаться от личной жизни. Если вы выдвигали такие требования моим предшественницам, то неудивительно, что они поспешили уволиться.

— О чем вы говорите?

В повисшем неловком молчании Селин вдруг осознала, что удивлена своей неожиданной вспышкой. Только теперь до нее дошло, что она совершенно не слушала Рене, погруженная в собственные размышления.

— А о чем вы говорите? — парировала Селин.

— Если бы вы потрудились внимательно слушать меня, у вас не возникло бы неуместных домыслов.

Селин покоробил тон Рене, но у нее хватило ума не развивать эту тему.

— Извините, — сухо сказала она. — Мои мысли были далеко.

— Где же?

Рене так и подмывало вступить с этой женщиной в дискуссию и вывести ее из себя, чтобы разом выудить все секреты, расколов ее словно орех. Каждый раз ей удается гасить в себе вспышки эмоций, и она становится непроницаемой, несмотря на его отчаянные усилия открыть ее тайну, которая превратилась для Рене в навязчивую идею.

Он вспомнил, что в последнее время стал почему-то просыпаться по ночам. Если он пытался сконцентрироваться на работе или думать о женщинах, его мысли неизменно возвращались Селин, которая сейчас настороженно наблюдала за ним словно испуганный зверек.

Больше всего Рене смущало то, что его некогда оживленная светская жизнь почти сошла на нет и сводилась теперь лишь к деловым встречам и редким одиноким ужинам в соседнем ресторанчике.

Мысли о знакомых женщинах, с которыми он совсем недавно замечательно проводил время, теперь оставляли его совершенно равнодушным и даже нагоняли скуку. Рене во всем винил Селин.

— Так, ничего серьезного, — безразлично ответила Селин и быстро допила кофе.

Рене вымученно улыбнулся.

— Насколько мне известно, такой отрешенный взгляд бывает у всех женщин, когда они думают о мужчине.

Черт, опять его дернуло что-то выпытывать, он снова наткнулся на глухую стену! Рене и самого коробили некоторые его замечания. И куда подевались его хорошие манеры? Он поймал на себе презрительный взгляд Селин.

— Отнюдь не у всех, — подчеркнуто вежливо возразила она, отодвигая пустую чашку и собираясь напомнить Рене об обещании подвезти ее к офису, чтобы она смогла взять со стоянки свою машину. — У некоторых из нас хватает мозгов думать и о чем-то другом кроме мужчин.

Так мне и надо, подумал Рене. Но почему у нее вид непоколебимо уверенного в собственной правоте человека? Что она знает такого, что не доступно мне? И почему, собственно, меня это так заводит?

— Браво, вы положили меня на лопатки! — признался он, слегка покраснев. — Я вижу, вы торопитесь. Кстати, слух насчет постройки супермаркета в вашем районе не подтвердился. Как мне удалось выяснить, они приобрели землю на другом конце города.

— Очень рада слышать это. Спасибо за беспокойство.

— Если вы все же решитесь на ремонт, — продолжал Рене, — свяжитесь со Сьюзан, она пришлет вам рабочих от нашей фирмы, иначе не оберетесь хлопот с ремонтом.

Пусть не думает, что ей удалось меня провести, с обидой думал Рене. Несомненно, у Селин есть мужчина, только к чему такая сверхсекретность? Рене всякий раз скрипел зубами, представляя, как кто-то другой касается этого вожделенного тела, о котором он столько грезил бессонными ночами.

— По-моему, вы слишком торопите события, — беззаботно отозвалась Селин, следуя впереди Рене к выходу. Оглянувшись, она улыбнулась. — Я же так мало у вас проработала, чтобы претендовать на что-то.

Как же Рене хотелось притянуть ее к себе, сжать в ладонях это нежное лицо, впиться в губы, зацеловать до бесчувствия и вынудить Селин на признание, чтобы положить конец этой мучительной таинственности!

Она замешкалась у входной двери, и Рене прислонился спиной к косяку, в упор глядя на Селин. Его зрачки потемнели при мысли о том, что он может прямо сейчас протянуть руку и коснуться ее щеки.