Джудит Гулд - Плохо быть богатой

Эдвина Дж. Робинсон Шеклбери. Несколько раз повторила это сочетание про себя. Слишком много слов, решила она.

Эдвина Дж. Шеклбери. М-м-м. Совсем неплохо. Ей даже понравилось.

Она склонилась к уху Р.Л.

— Я хочу выйти за тебя замуж, — прошептала она как раз в тот момент, когда Дэвид Кэмберленд рассказывал очередную пикантную подробность из жизни Анук, и рассказывал мастерски.

— Что? — с отвисшей челюстью повернулся Р.Л. к Эдвине. — Ты серьезно?

Она энергично закивала головой.

— Тогда я не могу понять одного: почему именно сейчас? Неужели ты не могла решить это давным-давно? Это избавило бы нас от массы переживаний.

— Потому что раньше я еще не понимала.

— Не понимала чего?

— Что жизнь слишком коротка, чтобы ждать еще целый день, вот что!

Третьи похороны проходили около четырех часов дня и явились событием для всего Ист-Виллиджа. Конечно, никого из скорбевших на Мэдисон-авеню здесь не было, не говоря уж о Билли Дон. Никакие силы не смогли бы заставить ее прийти сюда.

Воины Сатаны устроили грандиозное прощание со Змеем. К богу всех „харлеев" его провожали с почетным мотоциклетным эскортом.

В Нью-Йорк съехалось около трехсот Воинов Сатаны, чтобы отдать последние почести павшему брату; приехали даже из Джэксонвилла, штат Флорида.

Все происходило, как и подобает в таких случаях: несколько драк, немного крови. Два-три тяжелых случая отравления наркотиками. Ничего необычного.

Около четырех дня мостовая в центре города содрогнулась, когда по ней промчались сотни „харлеев". Затем нью-йоркское отделение братства Воинов Сатаны по два мотоцикла в ряд возглавило похоронную процессию на кладбище; впереди ехал полицейский седан, предусмотрительно расчищавший дорогу. Гроб с телом Змея везли на трехколесном мотоцикле, с которого сняли коляску. Многочисленные отделения братства из пригородов и других городов замыкали процессию.

Рев мотоциклов разносился почти на километр. Такое зрелище не часто можно было увидеть даже в Манхэттене. Достаточно сказать, что процессия блокировала движение.

Из трех погребений, состоявшихся в тот день, похороны Змея были самыми многолюдными и запоминающимися.

ЭПИЛОГ

Торжественная презентация демонстрационного дома в Саутгемптоне и банкет были отложены до 4 июля не столько из-за уважения к покойным, сколько из-за необходимости привести все в порядок. На следующий день после церемонии дом был открыт уже для всех желающих.

К тому времени не осталось и следа от еще недавно разыгравшихся здесь кровавых событий. Комнаты и залы еще раз обрели свое нарушенное совершенство. Все сложилось очень удачно: ущерб, причиненный дому, возместили за счет страховок, обязательных для каждого дизайнера.

Еще никогда ни один демонстрационный дом не возбуждал такого жгучего интереса.

В тот год дом в Саутгемптоне стал самым знаменитым образцом дизайна интерьера за всю историю этого искусства. Это произошло по нескольким причинам: благодаря беспрецедентному освещению в прессе и по телевидению и убийству непререкаемой королевы светского общества Нью-Йорка Анук де Рискаль, а также человека, которого называли чудом Уолл-стрита и который, как оказалось, держал в страхе всю армию манекенщиц.

Все буквально умирали от желания взглянуть на место преступления, ставшего сенсацией.

Сотни тысяч страдающих нездоровым любопытством потянулись в Саутгемптон и толпами бродили по особняку, предварительно заплатив по десять долларов за право на это.

На прекрасные комнаты почти не обращали внимания. Притягивала и завораживала та, где произошло преступление.

Ко времени закрытия дома в Фонд помощи детям, больным СПИДом, было собрано два миллиона долларов — на полтора миллиона больше, чем ожидалось. Это доказывало, что в редких случаях преступность не только приносит доход, но — правда, в гораздо более редких случаях — и служит доброму делу.

Билли Дон и Дункан Купер так и не поженились, но это не мешало им жить счастливо. Любовь раскрыла в каждом из них удивительные качества, сделавшие их мир только богаче. Им во всем сопутствовала удача.

Как-то Билли невзначай вздохнула, что от студийных ламп кожа ее становится шершавой и сухой, а при съемках на улице — трескается.

Ничего не сказав ей, Дункан заперся у себя в лаборатории и вскоре подарил ей сказочный увлажняющий лосьон. Работая над получением лосьона, он, конечно, не испытывал его на животных, чему Билли была очень рада.

В другой раз Билли заявила, что по утрам стала замечать на лице морщинки. И что бы вы думали? Он сделал для нее ночной питательный крем от морщин, от которого кожа становится свежей и упругой.

Вскоре, специально для нее, Дункан занялся разработкой целой серии средств по уходу за кожей, и однажды Билли, обратив внимание на обилие у нее кремов и лосьонов, заметила, что он уже может продавать их.

Дункан обещал подумать, но лишь в том случае, если она согласится рекламировать их.

Билли согласилась, и они взялись за дело.

Оно пошло настолько успешно, что вскоре „Косметику клиники Купера" можно было увидеть в специальных бутиках, занявших лучшие места на первых этажах всех универмагов страны. А еще через некоторое время, при объеме акций на сумму в четверть миллиарда долларов, фирма была зарегистрирована на нью-йоркской фондовой бирже.

Фортуна продолжала улыбаться Билли Дон, и она была вознаграждена за все перенесенные ею страдания.

Теперь благодаря новой методике в хирургии оказалось возможным вылечить травму, которую перенесла Билли Дон, попав к Воинам Сатаны. Через очень короткое время она забеременела и через девять месяцев родила двух здоровых мальчиков-близнецов.

Билли понимала, что в жизни главное, и ставила материнство выше карьеры. Сделав на год перерыв в своей работе, она занималась теперь своим искусством только тогда, когда ей этого действительно хотелось.

Спрос рождает предложение, и поэтому вполне естественно, что ее редкие появления лишь увеличили спрос и, соответственно, цену.

Деньги лились рекой.

Эдвина Дж. Робинсон взошла на вершину славы.

Этому способствовали не только пресса и телевидение, со всеми подробностями представившие кровавую эпопею Лео Флада. Эдвина мгновенно стала знаменитостью, поскольку оказалась именно тем человеком, который избавил город от пресловутого маньяка-убийцы, а также спас жизнь своей дочери и супермодели Билли Дон. Ее фотографии появились во всех газетах и журналах, она не сходила с телеэкранов. Поначалу Эдвина сокрушалась, что такая „популярность" испортит репутацию ее фирмы и снизит продажу: в конечном итоге она убила человека, что само по себе — уже отрицательная реклама.