Джеки Коллинз - Я так хочу!

— Да, очень. Новая жизнь, — бросила Лара, не оборачиваясь.

Вскочив из-за столика, Никки бросилась за ней.

— Ты придешь сегодня на вечеринку по поводу окончания съемок? — спросила она в надежде, что Лара скажет «да».

Но Лара даже не замедлила шаг.

— На твоем месте я бы на это не рассчитывала, — огрызнулась она, и Никки сразу отстала.

Она хорошо знала, что в таком состоянии к Ларе лучше не подходить.

У Лары действительно не было никакого желания присутствовать на какой бы то ни было вечеринке. Взяв себя в руки, она отыграла два эпизода, потом достала свой сотовый телефон и позвонила Кэсси.

— Мы уезжаем, — без всяких предисловий сообщила она секретарше. — Сегодня же. Собери мои вещи и приезжай на студию. Домой я не вернусь. И ничего не говори Джоуи, ясно?

— Значит, он с нами не поедет? — спросила Кэсси.

— Значит, не поедет, — отрезала Лара.

— А куда мы отправляемся, можно узнать? — с любопытством спросила Кэсси.

— В новый дом на побережье, — ответила Лара. — И никому ни слова, Кэс!

— Могила! — откликнулась Кэс в своей обычной манере и положила трубку.

«Вот именно — могила, — подумала Лара, продолжая прижимать к уху гудящую трубку. — С моей жизнью, с моим чувством к Джоуи, с моими надеждами на счастье покончено. Осталось насыпать над ними небольшой холмик земли, бросить пару гвоздик — и забыть. Забыть во что бы то ни стало!»

Но она знала, что забыть это будет нелегко. Почти невозможно.

Глава 57

— Ну как все прошло? — спросил Ричард, когда после разговора с Ларой Мадлен по его просьбе вернулась к нему в отель.

— Думаю, что все прошло именно так, как вы хотели, — ответила Мадлен, садясь на обтянутый голубым шелком диван.

Она была совсем не глупа и уже давно догадалась, чего именно добивается мистер Барри. Ему очень хотелось получить назад свою бывшую жену, и Мадлен не могла его винить. Лара Айвори была слишком красива, чтобы мужчина мог не вожделеть ее — по крайней мере в душе.

Ричард стоял возле камина и держал в руке стакан виски со льдом.

— Хотите чего-нибудь выпить, Мадлен? — предложил он.

— Нет, благодарю вас, — ответила она, отрицательно покачав головой.

Ричард отхлебнул из бокала и сел на диван рядом с ней.

— Вы рассказали Ларе все? — спросил он, неожиданно нахмурившись.

— Даже больше, чем вам. — Мадлен невесело усмехнулась, и Ричард кивнул.

— Что ж, это просто отлично. Просто отлично! — повторил он и, вскочив на ноги, снова заходил по комнате. — Могу я теперь узнать, что вы от меня утаили?

— Я рассказала Ларе о семи тысячах долларов, которые Джоуи у меня позаимствовал.

От удивления Ричард чуть было не выронил стакан. Джоуи — вор! Пожалуй, это был самый крупный козырь из всех, что он когда-либо держал в руках.

— Что же она сказала? — поинтересовался он.

Мадлен пожала плечами.

— А что тут скажешь? Впрочем, все было в ее взгляде… Разочарование, боль, ощущение того, что ее предали.

— Отлично! — удовлетворенно буркнул Ричард, не сумев сдержаться.

— Отлично? — Мадлен слегка приподняла бровь. — Что именно?

— Ну… Я имею в виду, хорошо, что Лара узнала обо всем, пока не стало слишком поздно.

— Да, пожалуй…

— Они ведь хотели пожениться. Вы знали об этом? Лара вам не говорила?

— Лара? Нет, — ответила Мадлен. Эта новость нисколько ее не удивила. В самом деле, что терял Джоуи от брака с Ларой Айвори? Абсолютно ничего, приобретал же он очень многое.

— Так вот, я искренне надеюсь, что благодаря вам Лара изменит свое решение, — заявил Ричард, допивая виски и поворачиваясь к бару, чтобы налить себе новую порцию. — Когда ее первая обида пройдет, она сама скажет нам с вами «спасибо».

— Я рада, что смогла быть вам полезной, — сдержанно отозвалась Мадлен.

Ричард даже не посмотрел на нее. Мадлен сделала свое дело, и теперь он хотел только одного: чтобы она как можно скорее отправилась обратно в Нью-Йорк.

Именно в этот момент Мадлен вспомнила, или почти вспомнила, где она могла видеть этого человека. Походка, глаза, голос — не зря они показались ей такими знакомыми.

— Скажите, — с любопытством спросила она, — вы когда-нибудь прежде были актером?

— Нет, — быстро ответил он. — Никогда.

— Но мне показалось, я видела вас на экране, только давно.

Нет, точно видела!

Ричард подошел к двери.

— Вы ошиблись, — возразил он. — И потом, сами посудите, какой разумный человек стремится стать актером? С ними-то и обращаются как со скотом… Нет, я предпочитаю находиться за камерой, а не перед ней.

— Что ж, тогда извините… — пробормотала Мадлен, которую его доводы нисколько не убедили. Впрочем, настаивать на своем было бы неразумно.

— Не забудьте взглянуть на записи, которые я привезла, — напомнила она. — Среди этих молодых людей есть действительно талантливые.

— Завтра же, — пообещал Ричард. — Завтра же мы с моими помощниками просмотрим их и, возможно, отберем несколько человек.

— Что ж, буду ждать вашего решения.

Закрыв за ней дверь, Ричард облегченно вздохнул. Чего он не терпел в женщинах, так это их длинных языков. Вот уж истинно мелют, что твоя мельница! Готовы ляпнуть любую глупость, и ни у одной не хватает ума промолчать.

Был ли он когда-нибудь актером? Да что она, спятила?..

Я — Ричард Барри, знаменитый голливудский режиссер. Вот уже почти тридцать лет, как я ношу это имя. Имя Ричард я позаимствовал у мистера Бартона4, а фамилию Барри взял с витрины магазина, расположенного напротив кинотеатра, в котором я как-то смотрел «Цезаря и Клеопатру».

Итак, Ричард Барри… Вот кем я стал, когда после своего двухлетнего отсутствия вернулся из Мексики в Штаты. В этом имени было что-то значительное, весомое, респектабельное. И оно вполне соответствовало тому образу жизни, который я собирался вести.

Я твердо знал, что скорее умру, чем позволю себе снова опуститься на самое дно. Наркоман, убийца, рабочий на бензозаправке — всем этим я уже был. Пора было начать карабкаться наверх или сдохнуть.

Шел 1971 год. Мне было тридцать лет, и я был полон решимости добиться в этой жизни всего — известности, богатства, положения в обществе. Страшно подумать, сколько времени я потерял зря; с тех пор как в шестнадцать лет родной отец вышвырнул меня из дома, я только и делал, что трахался с разным бабьем да развлекался на деньги, которые мне платили развратные голливудские старухи. Теперь с этим было покончено; Ричард Барри, решил я, должен быть совсем другим человеком.

И я действительно изменился. У меня не только была новенькая биография и абсолютно надежные документы, подтверждающие мою личность, — у меня была решимость добиться всего, что я себе наметил. Кроме того, даже внешне я не напоминал того патлатого шизика, который бежал в Мексику, опасаясь ареста за убийство.