Джейн Хеллер - Ча-ча-ча

— Если я вам понадоблюсь, то я буду наверху, в моем кабинете, — сказала я. Бетани только что дала мне новое задание для газеты. Мне предстояло взять интервью у Билла Медли. Он был высокой половиной в дуэте братьев Райтеос, которые пели в шестидесятых годах, и недавно купил дом в Лэйтоне. Под интервью было выделено всего полстраницы (Бетани считала, что читатели «Коммьюнити Таймс» могут спутать братьев Райтеос с братьями Ринглинг), но я горела желанием взяться за работу.

— Ваш кабинет? А вы что, работаете? — Кулли высунулся из-под черной тряпки и деланно усмехнулся мне.

О, Господи, пощади меня.

— Да, я работаю.

— И чем же вы занимаетесь?

— Я журналистка. — Мне редко хватало наглости называть себя так, ведь я не была столь же известна, как Боб Вудворд. Но манеры Кулли Харрингтона настолько взбесили меня, что мне захотелось похвастать своей работой, словно ребенку.

— Журналистка? Я удивлен, — сказал он. В его голосе прозвучало некоторое уважение.

— А почему это вас так удивляет?

— Я принял вас за женщину, которая ничем другим не занимается, кроме как смотрит сверху вниз на окружающих.

Он был непереносим. Я повернулась на каблуках и вышла из комнаты.

В тот день я не так уж часто сталкивалась с Кулли. Я держалась подальше от него, а он держался подальше от меня. И слава Богу. Чем больше я думала о его бесстыжих манерах, тем больше сердилась. Как он мог прийти в мой дом и так неуважительно обращаться со мной? Словно я этакая богатая сучка из новеллы Джудит Кранц[21]? Да кто он такой, чтобы задирать передо мной свой нос, особенно после того, как обвинил меня в том, что я задираю нос перед ним?

Несколькими днями позже мне позвонила Дженет Клейборн и сказала, что Кулли принес ей несколько готовых видов особняка Маплбарк.

— Они выглядят просто божественно, — пропела она.

— Мне бы хотелось на них посмотреть, — сказала я, сгорая от желания узнать, есть ли у этого парня, который засел у меня под кожей, как стригущий лишай, хоть какой-нибудь талант.

— Брошюра будет готова через пару недель, как раз к праздникам, — сообщила Дженет.

О, замечательно, подумала я. Ни один дурак не будет покупать дом во время праздников.

Так как я не могла контролировать состояние рынка недвижимости, то решила взять под контроль то, с чем могла справиться самостоятельно, а именно мою работу. Пришло время написать резюме, сделать копии лучших из своих интервью и разослать все это редакторам крупных журналов.

Чтобы заняться делами, я выбрала холодный и снежный субботний вечер, так как последнее время мне нечем было занять себя субботними вечерами. Джулия была занята своим загадочным мужчиной. Другой возможностью убить время было провести его с мамой, которая не переставала приглашать меня пообедать с ней, чтобы прочитать мне лекцию о том, что я неспособна захомутать надолго ни одного мужика. Никто не хочет подышать сигаретным дымком?

Я поела омлет и выпила немного Альмадена[22] (я действительно пыталась экономить), и начала писать письма редакторам журналов. Таковых набралось тридцать пять.

На следующее утро я разослала письма. Еще через несколько дней я обзвонила всех редакторов до одного, но мне не перезвонил ни один. Когда мне везло, я попадала на одного из помощников редактора, которые просто отмахивались от меня. О, да, они получили по почте мои материалы, но когда я спрашивала, не могу ли я приехать и обсудить положение дел, они вели себя так, будто у меня какое-то заразное заболевание. А так и было на самом деле, это заболевание называлось экономическим спадом. Типичный ответ был: «Мы сохраним ваши бумаги в архиве и дадим вам знать, если откроется какая-нибудь вакансия».

— Кофф, тебе требуется рекомендация от кого-нибудь, кто достаточно известен в средствах массовой информации, — высказала предположение Джулия, когда я пришла в газету и доложила ей о своем полном провале в направлении поисков работы.

— Да, но кого я знаю из таких людей? Бетани Даунз?

Джулия рассмеялась.

— А ты обратила внимание на ее усики?

— На ее что?

— Усики. Я тебя вовсе не разыгрываю. У нее всегда белая полоска над верхней губой.

— Это же сахарная пудра.

— Ты в этом уверена?

— Конечно, уверена. Она зациклилась на этих пончиках с желе и поглощает их просто дюжинами.

— Вот видишь, Кофф! Ты сделаешь карьеру в журнале «Пипл». Никто кроме тебя не замечает столько интимных подробностей в других людях.

Вернувшись домой, я начала обдумывать слова Джулии. Кто знает, может быть, редакторы журналов действительно перезвонили бы мне, имей я рекомендательное письмо? Но чье?

Я поняла, чье это должно быть письмо, когда просматривала последний номер «Коммьюнити Таймс». Элистер Даунз известен абсолютно всем в средствах массовой информации. Может быть, он позвонит одному из своих приятелей и скажет: «Хе-хе. Эта девица, Элисон, прекрасно работает в моей газете. Просто прекрасно. Ты не мог бы сделать одолжение своему старому дружку Элистеру и взять ее на работу?»

Вероятность такого развития событий показалась мне притянутой за уши. Пожалуй, слишком уж притянутой, особенно сейчас, когда я была бедна и находилась в отчаянном положении.

Но на следующее утро я собралась с духом и позвонила секретарше Элистера. Хотя в свой офис в газете он приходил только один раз в неделю, но регулярно связывался по телефону со своей секретаршей. Он делал это из дома, двадцатикомнатного особняка, расположенного в порту Лэйтона и называемого «Вечность». Я объяснила его секретарше, Марте Хайвз, женщине с тонкими губами и голубыми волосами, что хочу поговорить с сенатором Даунзом по личному вопросу. Она перезвонила мне на следующий день и сказала, что сенатор встретится со мной через два дня в четыре часа в «Вечности». Мне очень хотелось увидеться с сэром Элистером до того, как он уедет в свое ежегодное путешествие в Лайфорд Кей на Багамах, где они с Бетани вот уже двадцать лет подряд проводили каждое Рождество и Новый год. Может быть, удача не изменила мне. Кто знает.

В три сорок пять назначенного дня я собралась сама, собрала свои документы и направилась в порт Лэйтона. Я сделала это заранее, чтобы немного полюбоваться на прогулочные яхты, стоящие там на якоре круглый год. Этот уютный порт в проливе Лонг Айленд был построен в семнадцатом веке и когда-то был весьма важным морским причалом. В настоящее время он стал одним из наиболее престижных в штате.

«Вечность», владение Элистера Даунза площадью в шесть акров[23], располагалось как раз в порту, между историческим сельским районом Лэйтона и яхт-клубом Сэчем Пойнт. Оно было окружено могучей стеной из вечнозеленых растений. Вход в поместье представлял собой железные ворота в окружении каменных колонн. Само владение состояло из дома, построенного шестьдесят пять лет назад площадью пятнадцать тысяч квадратных футов, двух каменных гаражей, бассейна и купальной кабины. Оно находилось по соседству с шоссе, проходящим по побережью. Сам дом был окружен парком, похожим на сад, с красивыми растениями, альпинариями, розариями, бассейном и теннисным кортом. Все в этом поместье говорило о вечности, влиятельности и состоятельности. Я вдруг подумала о Кулли Харрингтоне. Интересно, а он когда-нибудь фотографировал «Вечность»? Потом спохватилась, с какой стати я думаю о Кулли Харрингтоне. И потом, я была просто уверена, что он обо мне вовсе не думал.