Алла Полянская - Моя незнакомая жизнь

Ознакомительный фрагмент

– А другие сотрудники?

– Агенты? Галина Николаевна – человек глубоко порядочный, нельзя даже представить, чтобы она могла залезть в чужую сумку и выкрасть ключи. Просто поверь мне на слово: такое невозможно. Потом Петька. Занимается арендой. Парень такой теленок! Самая большая его мечта – умереть во благо человечества. Так что немыслимо.

– А ты? Если бы тебе сказали: умри, и все человечество с той минуты перестанет болеть, прекратятся вой-ны и так далее, что бы ты сделала?

– Послала по известному адресу. Плевать мне на человечество. Так, не перебивай меня! Значит, агенты. Ника – крашеная блондинка, немного наглая, что для нашей работы никак не минус, достаточно мстительная, но не подлая. Лина Белова. Знаешь, случись все это пару лет назад, я бы без зазрения совести ткнула в нее пальцем как на возможную претендентку, однако сейчас – нет. С ней случилась очень страшная история, которая поломала ее так, что… В общем, я с тех пор еще больше ненавижу человечество. Нет, Лину вычеркиваем. Она очень закрытый человек и, на первый взгляд, циничная, но это так, защитная броня. Ей все до лампочки, кроме работы и семьи, у нее мальчишка на три года старше моего Вадика. Теперь Ирина. Тоже одна с ребенком, девочка у нее просто умничка. Ирка тоже ничего так, нормальная, неконфликтная. Вообще, большинство агентов – разведенные тетки с детьми. Время сейчас такое, понимаешь? За дитем нужен особый присмотр, чтоб не влип никуда, а работа от звонка до звонка этого не позволяет. И зарплаты на такой службе… Ну, не вытянуть ребенка на зарплату той же учительницы или еще кого. У нас же гибкий график, и заработать можно неплохо. При разводе мужик уходит в пространство, и все, он вольный казак. Ребенок остается с матерью, а папашка в ус не дует, какие там алименты…

– Ты недолюбливаешь мужчин?

– Я не люблю козлов и придурков, но признаю, что есть на свете и нормальные. И где-то они ходят, нормальные, вот только мне не попадались.

– А тебе очень надо?

– Уже нет. Зарабатываю сама, с сыном ладим, а мозг выносить мне не требуется.

– Интересная позиция. Ладно, давай вернемся к нашим баранам. Кто там у вас еще? Кто-то же сделал дубликаты ключей!

– Никто из названных мной. А вот Маринка, например… Ну, ты ее видел, она была в квартире. В агентстве девчонка нужна как рыбе зонтик, но мы вынуждены ее терпеть, потому что кто-то там попросил за нее или что-то в таком роде. Не мое, конечно, дело, но мне кажется, за деньги она вполне способна подобное сотворить. Тем более что я отношусь к ней неприязненно, чего никогда не скрывала.

– Почему?

– Потому что не терплю девок, которые умеют только одно – раздвигать ноги и считают при этом остальных людей вторым сортом, а себя королевами.

– Так ты думаешь, Марина могла взять ключи?

– Да. По крайней мере, другой кандидатуры у меня нет. Просто представить не могу, кто бы еще это мог сделать. Слышишь, машинка достирала. Давай развесим шмотки на батареях – и по койкам. Сил нет, как спать охота.

Вдвоем мы быстро разбрасываем выстиранные вещи по батареям. Игорь Васильевич смешно смотрится в Лехином халате, но мне строить насмешки неохота – настолько правда обессилела. А потому я ныряю в кровать и проваливаюсь в сон.

Мне редко что-то снится, а сегодня я так устала, что и подавно ничего не должно привидеться, вот только непонятно, откуда в спальне взялась Нина Литовченко и что вообще псевдоклиентка здесь делает. Ишь, стервоза, открыла шкаф и копается там свободно… Так вот у кого мои ключи!

– Ты как сюда попала?!

Она даже голову не повернула в мою сторону. Одета в какое-то странное коричневое платье… Стоп! На ней школьная форма, еще такая, какую носили в советское время: коричневое платье, черный фартук, белые воротничок и манжеты, красный галстук. С чего это тетка вырядилась как мечта педофила? Вот тарань сушеная, я бы в свою школьную форму сейчас даже за деньги не втиснулась.

– Эй, ты что там делаешь?

Видали? Ни днем, ни ночью покоя от нее нет! Зато искать не надо. Литовченко ведь не знает, что Игорь Васильевич здесь. Кстати, сам-то он где, сторож хренов? Спит небось. Ну да ничего, с тощей дамочкой я и без него управлюсь. Правда, ноги у меня как ватные, иду словно через воду. Что за напасть? Но до шкафа недалеко, и я толкаю мерзавку в спину. Та мгновенно, как-то по-змеиному, поворачивается, и вместо лица у нее – змеиная морда. Темные глянцевые глазки смотрят на меня с ненавистью, а я даже крикнуть не могу от ужаса. Нина хватает меня за руку и пытается ужалить, теперь я отбиваюсь от нее, а за спиной стена, деваться некуда… а она уже близко, мне некуда бежать… и дышать не могу…

– Рита, успокойся! Очнись!

Голос Игоря Васильевича выталкивает меня из ужаса. Я открываю глаза – боже ж мой, так это был сон! Но такой четкий, я даже не поняла, что сплю…

– Тебе просто приснился кошмар.

В теплом свете ночника лицо следователя даже почти человеческое. Словно и не он давеча смотрел на меня взглядом сумасшедшего.

– Может, тебе водички принести?

– Нет, не надо. Игорь, пожалуйста, открой шкаф и посмотри, что лежит на нижней полке.

Панков молча открывает дверцу, в зеркале я вижу себя – в ночной рубашке, с растрепанными волосами и перепуганными глазами. Наверное, он сейчас такой послушный от того, что думает: я в одночасье спятила. И я не могу его за это осуждать, потому что, по всему видать, действительно-таки спятила.

– А что я ищу?

– Не знаю… Там пеленки Вадика, давнишние гардины, тряпки. Вроде бы все. Ну, что там?

– Как ты и сказала: пеленки, какие-то занавески. А вот…

Он вытаскивает какой-то комок и поднимает на меня взгляд. Я молча смотрю на то, что у него в руках. Это моя кофточка – салатного цвета, в розочках. Вещь уютная, хоть и немного мещанская.

– А я ее искала…

– Рита, блузка вся в крови, и кровь не старая.

– В крови?! Но…

– Наверняка экспертиза покажет, что это кровь Борецкого.

– И ты думаешь, что его убила я?

– Если бы я так думал, ты была бы уже в наручниках. А так я сижу и разговариваю с тобой. Как ты узнала, что она там лежит?

– Я не знала. Эту кофточку я еще две недели назад искала, чуть ли не в мышиные норы заглядывала, но не нашла. Потом решила, что она где-то в шкафу и сама найдется, как не раз бывало. А сейчас приснилось, будто здесь Нина Литовченко, отчего-то одетая в школьную форму, и роется в шкафу. Я к ней, а у нее вместо лица змеиная морда.

– С чего же ты взяла, что это именно Литовченко, если лица не видела?