Замерзшая душа - Алёна Берндт

Теперь Варя шла по улице, и ей казалось, что каждый встречный, здороваясь с нею, смотрит и улыбается с каким-то осуждением её опрометчивого поступка. Варя шла, опустив глаза и ни на кого не глядя, спеша поскорее забрать сына и оказаться дома, в своём дворе.

– Мамочка, смотри кого мы лепили сегодня на занятиях! – Алёшка радостно бросился к матери, и Варино сердце чуть оттаяло, она обняла малыша, прижала его к себе, вдыхая родной запах ребенка.

– Пойдём домой, сынок, что-то я промёрзла сегодня. И нас тётя Лида с Егоркой в гости звали вечером, на чай!

Мальчик мигом собрался, и вскоре они уже были дома. Варя подложила в печь еще несколько поленьев – всё сильнее ощущалось приближение зимы, топить приходилось чаще, чтобы прогреть дом и сохранить тепло до утра.

Идти никуда не хотелось, Варя хотела поскорее улечься в постель, вытянуть ноги и лежать, лежать… Накатили грустные мысли о пропавшем муже – если бы Коля был рядом. Он никогда бы не допустил этого всего… И того, что Варю с сыном практически выставили на улицу, оставив без поддержки… И того, что добывать средства на жизнь Варе теперь приходилось, торгуя едой у проезжей дороги…

– Мам, а когда к Егору пойдём? Я ему хочу показать, как мы в саду играли сегодня? – Алёшка подошел к сидящей у стола матери и тихо тронул её за рукав, своим чутким детским сердечком ощущая мамину грусть.

– Сейчас идём, сынок. Только вот тесто поставлю поближе к теплу, – ответила Варя, подумав, что сидеть дома и жалеть себя не лучший вариант.

Одев потеплее Алёшку, сама Варя накинула старую куртку с капюшоном, и они отправились в гости к Лиде. Дом Авдеевых стоял чуть поодаль, возле маленького ручья под холмом, гордо именуемого речкой. Варя выросла в этих местах, с Лидой они были дружны с детства, ведь разница в возрасте была небольшой.

После своего замужества Лида переехала к мужу в Екатериновку, а Варя – в город, и никто из них не предполагал, что придётся им вновь вернуться в Шабалино.

Муж Лиды, Василий, работал в Екатериновке трактористом, мужик был хороший и справный. Только вот век его оказался не долог – Лида с сыном лежали тогда в больнице, а Василий угорел в бане, по-видимому, из-за неисправности печи. Случился пожар, который уничтожил и баню, и недавно только отстроенный дом. Лида с сыном вернулась к своей бабушке Катерине, как-то продолжая жить и растить сына…

Лида встретила гостей во дворе, сердитыми криками загоняя в хлев вредную и строптивую козу Дуську, которая так и норовила боднуть хозяйку в бок.

– Варюш, как хорошо, что вы пришли, Егорка весь уже извелся. Друга ждет! Входите, холодно на улице стоять. Я сейчас иду тоже, заразу эту загоню только!

Ребятишки убежали играть, а Варя присела рядом с Катериной Филипповной, тянущей с прялки тонкую нить шерсти на веретено.

– Что, Варюш, устала? – Катерина Филипповна глянула на Варю, – Бледная ты сегодня какая-то. Гляди, не разболейся, погоды нынче такая – не заметишь, как застынешь. Лидочка, достань-ка наливки, поправим Варваре здоровьечко.

– Да я не очень-то люблю… наливки и такое всё, крепкое, – попробовала возразить Варя.

– А она не крепкая, на травах да ягодах. Ничего, немного можно, – мягко так сказала бабушка.

И Варе вдруг самой захотелось наливки, может быть, застывшая её душа наконец-то отогреется, заживёт и задышит как прежде, уйдёт этот вечный холод, сковавший всю её изнутри.

Но не помогла наливка… Стало грустнее, сильнее хотелось выплакаться, но Варя смотрела, как играет с Егором её Алёшка, иногда посматривая на мать, и прятала слёзы подальше, улыбалась сыну.

– Провожу вас, темно уже. Фонари на нашей улице чинить похоже никто уж и не собирается, – проворчала Лида, когда Варя собрались домой, – Раньше-то завод за этим смотрел. А сейчас, всё. Никому не надо.

За разговорами быстро дошли до Вариного дома, где в тусклом свете Лидиного фонаря увидели неладное – калитка была распахнута, во дворе валялись скинутые с забора старые банные половички. Дверь в хлев была открыта, и Варя с Лидой обеспокоенно переглянулись.

У двери в хлев валялся сорванный вместе с проушинами замок, сама дверь была отворена… Варя взяла из рук Лиды фонарь и сказала Алёшке:

– Сынок, ты постой тут с тётей Лидой, а я нашу Чуню проверю, как она там.

Лида молча кивнула подруге, прижала мальчика к себе и отошла к крылечку дома. Варя осветила старый хлев, и худшие её ожидания подтвердились – Чуня лежала в углу хлева без движения. Наклонившись над животным, Варя поняла, что Чуня мертва.

Глава 9.

Варя беспокойно поглядывала в темноту за окном ожидая Лиду, которая ушла за ветеринаром. Пожилой доктор Деревянкин, хоть и был глуховат, но по дворам Шабалино и Екатериновки еще хаживал, осматривая скотину.

– Мам, а чем Чуня заболела? – спрашивал Алёшка, услышав, как разговаривали Лида и Варя.

– Не знаю, сынок, сейчас доктор придёт, тогда и узнаем.

– Мам, а она выздоровеет? Ей доктор лекарство даст? – невдомёк ребенку были горестные мысли матери.

Чуню Варе было жаль, несмотря на ожидающую её в будущем участь… но еще больше ей было жаль Алёшку, и Лидиного Егорку… Надежда на мясо к новому году, а потом и относительно сытая жизнь до весны с запасами домашней тушёнки безвозвратно пропала…

Деревянкин пришёл вместе с Лидой и сразу же направился в хлев. Осмотрев животное, старый доктор пожал плечами:

– На вид никакой болезни не обнаруживаю. Скорее всего свинку вашу кто-то потравил… В любом случае, употреблять мясо в пищу нельзя, категорически запрещаю! Рябухина Сергея позовите, он на коровнике недавно ликвидировал у нас тушу, знает как. Сожжёт вашу потерю. Повторяю, не вздумайте в пищу пускать! Поняла, хозяйка?

Ветеринар в силу своей глухоты говорил громко, не понять и не услышать его было невозможно. Варя и Лида грустно покивали головами. Теперь, вместо доходов и долгожданного мяса, им предстояли только расходы – отдав ветеринару оговорённую сумму за его визит и проводив его, стали прикидывать, сколько еще возьмет Рябухин за ликвидацию непригодной туши…

– Лид, это всё из-за меня! – сказала Варя подруге, когда они уже совсем поздней ночью сидели у неё.

Алёшка давно сопел на тёплой печи, вздрагивая и разговаривая во сне. Подруги сидели у тёмного окна, прикрытого лёгкой шторкой, и тихо разговаривали о случившемся.

– Да ну, Варь, ты что, в самом деле думаешь, что это Машка Лыкова Чуньку отравила? Пришла вечером и потравила? Да нет,