Каролина Беркут - Свето во мраке

— Габриэлла? — Хирург обернулся к ней. — Что ты делаешь в больнице днём? Твоя смена только ночью.

— Я пришла, чтобы проведать своего дедушку. — Ответила она. — Доктор Дуглас, разве пациенту уже можно вставать? В его карточке прописан строгий постельный режим.

— Да. Все верно. Но мистер О'Нилл подписал отказ от медицинской помощи. — Тут же ответил Эрик, кивая на документы в своих руках. — И я не имею права его удерживать в больнице силой.

— Но курс антибиотиков нужно пройти до конца. — Она с мольбой посмотрела на Джека. — Чтобы не пошло заражение. Ведь после операций на поджелудочной железе нужно обязательно пройти полный курс антибиотиков. И это не шутки. Джек, останься, пожалуйста, — с мольбой в голосе прошептала она.

— Я уже подписал какие-то бумажки. И каким бы ни было моё здоровье, мне его хватит до конца жизни. — Он развел руками. — Если только мне бы выделили медсестру, чтобы она делала уколы на дому. — Джек злорадно усмехнулся, глядя прямо в глаза ревнивого хирурга.

— Я могу, — сразу же сказала Габи. — По утрам, перед лекциями. Если это тебя устроит.

Цепкий взгляд Джека отметил, как хирург в бессильной ярости сжимает кулаки. Почему-то это О'Нилла порадовало. Злить соперника всегда приятно. Стоп. Он подумал — соперника? Позже Джек еще вернется к этому вопросу.

— Отлично, крошка. Тем более ты уже бывала в моей одинокой холостяцкой берлоге. — Джек усмехнулся, замечая потрясение и гнев на лице врача. Улыбка у Джека стала ещё шире. — Увидимся, Габи.

Дедушка был несказанно рад. Он смотрел в улыбающееся лицо внучки, и сам невольно улыбался ей в ответ.

— Как твоё самочувствие сегодня? — ласково спросила Габриэлла.

— Старость — это уже болезнь. Но знаешь, Элла, я чувствую сегодня такой прилив сил. Кажется, что смогу горы свернуть! — бодро сказал Том. — Как у тебя дела? Как твоя учеба?

— Всё также как и всегда, дедушка. В колледже задают очень много, особенно по латыни. Думаю, что я бы прекрасно объяснилась с Цицероном на его родном языке.

Том рассмеялся. Габриэлле было так непривычно видеть дедушку вновь ожившим, весёлым. Значит, он идёт на поправку!

— Я вижу, что твои глаза сияют, Элла. — Том подмигнул ей. — Значит, он всё-таки объяснился с тобой? Давно пора.

— Нет. — Габи покачала головой. — Да и с чего бы ему. Тем более, сегодня его выписывают.

— Кого?

— О, я болтаю глупости. — Габриэлла наклонилась и несколько раз поцеловала дедушку в щёки. — Поправляйся скорее, дома одиноко без тебя! Я побегу, у меня скоро смена в кафе. — И она поспешила в больничный коридор, чтобы сбежать от этого разговора.

Слабое редкое октябрьское солнце робко пробиралось сквозь окна больницы, играя серебристыми бликами на кафельной плитке, и хромированных поручнях. Девушка бежала по ступеням вниз, на первый этаж, когда её догнал доктор Дуглас.

— Габриэлла? Постой, — попросил он. Весь его вид выражал отчаяние и упадок духа. Она впервые видела главного врача таким.

Габи остановилась.

— Ты не должна больше ходить к этому человеку. — Как можно мягче сказал Эрик. И Габи видела, что он очень старается подбирать слова. — Я попрошу Сюзанну, она сделает ему уколы. Не ходи к нему больше, прошу. В эту его холостяцкую берлогу. Не ходи.

— Но почему? Тем более я уже пообещала ему. — Габи пожала плечами. — Джек О'Нилл замечательный человек. К тому же я перед ним в долгу.

Доктор Дуглас прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки.

— Ты вправе поступать так, как сочтёшь нужным, — наконец сказал он. — Но я бы очень просил тебя не делать этого.

— Я должна, — просто ответила Габи. — И я пойду.

Эрик тяжело вздохнул и, развернувшись, направился по лестнице вверх, оставляя её на ступенях одну.

Чтобы всё это значило?

В участке было полно народу, шумно, душно. Без конца звонили телефоны. Такси прямо от больницы доставило Джека к этому многоэтажному стеклянному зданию по адресу Бродвей, 10. Вот он — оплот честности, профессионализма и эффективной работы. NSY (Новый Скотланд-Ярд) — центр надзора за порядком. Образец идеальной полиции. Надежда населения на защиту от разбоя и произвола. Храм справедливости, цитадель нравственности.

Джек усмехнулся.

И только тот, кто видел всю подноготную изнутри, знает, как обстоят дела на самом деле. Раскрываемость падает. С наплывом мигрантов резко вырос процент преступности на улицах. Ещё и загадочный серийный маньяк портит и без того не радужную картину.

Прихрамывая и придерживая рукой бок под курткой, Джек направился прямиком к кабинету МакКаллена. Его серые глаза автоматически отмечали малейшие изменения в обстановке, подмечали новые лица, или просто движения и жесты людей, работающих тут. Мало кто из них обращал на него внимание, и Джек беспрепятственно поднялся на лифте до кабинета Комиссара полиции.

— О, Джек! — Майкл встал из-за стола, направляясь к нему на встречу. — Я действительно рад, что ты обдумал моё предложение и принял верное решение.

— Давай сюда дело о серийнике. — Джек устало опустился на кожаное кресло, напротив стола МакКалена, и вытянул ноги вперед. Курить хотелось неимоверно. В животе всё горело огнём. Может, стоило полежать ещё денёк? Нет, пока есть шанс спасти третью девушку, нужно действовать. Да и положа руку на сердце, Джек признавал, что ему давно нужна была хорошая встряска. И ещё больше нужен был такой человек, кто поверит в него. Такой, как Габи. — Дело о серийнике. — Повторил Джек, глядя в упор на Комиссара полиции.

— Одну минуту. — Майк принёс ему трудовой договор. — Сперва давай тебя примем обратно в наши ряды О'Нилл. Кабинет твой, как и прежде, на пятом. Там даже твою табличку с двери не скручивали. Я знал, что ты всё равно вернёшься к расследованиям рано или поздно. И твой значок. — Комиссар порылся в выдвижном ящике стола и достал блестящий жетон с надписью «Старший Инспектор Полиция Лондона». — В целости. Так и пролежал всё время в моём столе после нашего разговора о твоём увольнении.

— Как это трогательно, Майки. Я сейчас расплачусь, — хмыкнул Джек, и цинично оскалился.

— Я, конечно же, рад, что ты вернулся, Джек. — Майк присел в своё кресло, и посмотрел в холодные серые глаза Джека. — У меня только один вопрос. Почему? Что повлияло на твое решение? Не передумаешь ли ты через пару часов?

Джек снова косо усмехнулся.

— У меня состоялся недавно один разговор. И это дало мне надежду, что не все люди такое дерьмо, как я думаю. Есть хотя бы единицы, за которых стоит бороться. И поэтому я тут.

К тому же Габриэлла верила, что он хороший человек. А на свете уже не осталось людей с такой верой в него, и Джек не мог её разочаровать. Не мог подвести ту единственную, которая считает его хорошим. Ту, что верит в него.