Укроти моего зверя - Дия Василькова

— Сейчас, сейчас мне уже лучше, я завтра уеду… простите, простите меня. Я такая дура. Боже, мама меня всю жизнь ненавидела, а оказалось, что Дима — мой отец. Она так со мной обошлась, заставила думать, что я ничтожество. И ты тоже хорош, зачем надо было её раздевать.

— Аня, тише, это просто судьба, понимаешь. Такие испытания. Если бы она вышла за меня замуж, как я хотел, то погибла бы, как жена и дочка Назара. Им машину взорвали конкуренты. Меня несколько раз чуть не убили. Это не такая простая жизнь, как кажется. Я был бы на седьмом небе от счастья, будь ты моей дочерью. Но это не так.

— Я завтра уеду.

— Нет, не уедешь, мама тебя не полюбит, ты ей хоть сто раз объясни, я сразу сомневался, что ты моя дочь, но ты мне нравишься, что-то в тебе есть такое, что заставляет меня нервничать. Может это у тебя от Леси? Не уезжай, дай нам время.

— Не могу, во мне что-то оборвалось, я действительно ничтожество.

Он поцеловал её холодный лоб.

— Девочка моя, что для тебя сделать, чтобы ты перестала так думать? — здоровый, суровый мужчина сидел на кровати и шептал нежные слова. Находясь в смятении, ведь вчера он на несколько минут поверил, что она его дочь. Да и все поверили. Слишком это всё феерично произошло.

— Я не могу вас стеснять, уеду домой. Назару Павловичу, скажете, что бабушка заболела и мне пришлось вернуться.

Он снова нагнулся поцеловать её лоб, но она вдруг обхватила его шею руками и жадно поцеловала в губы, ещё и ещё.

— Аня, что ты со мной делаешь? Я не могу пока. Не могу. Это как со своим ребёнком… Время дай, прости.

Он встал с кровати, халат топорщился, да так, что Аня испугалась, этот мужчина гигант во всех смыслах. Антон вышел и прикрыл дверь в её комнату.

Ситуация сложилась невыносимая.

Глава 9. Мама, за что ты так со мной?

Утром Ермаков уехал в четыре часа, похоже, что он всю ночь не спал. Аня тут же собралась, благо вещей не так много и денег у неё почти нет, взяла карточку Антона, вызвала такси, и сбежала на вокзал. На первой Ласточке, среди немногочисленных ранних пассажиров села в тёплом вагоне и уснула.

— Мам! Аня вернулась! — крикнул Саша с порога, когда сестра позвонила в дверь.

— Что так внезапно? — Леся холодно встретила дочь.

— Саша, сделай одолжение, пойди к бабушке, нам с мамой надо очень серьёзно поговорить! — Аня изменилась, так похожа на мать, такой же тон голоса, не терпящий возражений, брат тут же оделся и выбежал из подъезда.

— Что за тон? Кто тебе позволил так общаться с нами?

— Мама, ты ужасный человек! Я даже не знаю, как тебя назвать, за всё, что ты со мной сделала! Понимаешь? Ты хоть понимаешь? Как ты испортила мою жизнь? — закричала Анна на мать, впервые и уже ничего не могло её остановить.

— Как ты смеешь?

— Ты мне дала такое право, своей ненавистью.

— Да, что такое случилось? — Леся впервые сделала шаг назад, уступила.

— Я его нашла!

— Кого? Ермакова? — мама села на кушетку у порога.

— Да, представь себе, огромный, красивый мужчина, я в него влюбилась, а знаешь почему? Он тебя только поцеловал, а ты — курица, даже не поняла, что у тебя были месячные, он к тебе только прикоснулся, он же боготворил тебя! Это он запугал компаньона папы Димы, который хотел нас кинуть. Антон, все эти годы присматривал за нами, он нас спасал и не раз! А ты со своей злобой, мне жизнь испортила, папочку в могилу загнала, меня лишила брата и семьи, заявив, что Дима не мой отец! Вот, теперь живи с этим, если сможешь!

— Ты врёшь? Этого не может быть. Он подонок, я его ненавижу.

— Да, ненавидишь, как же! Только магазины твои, это его старания, и вообще всё. По миру бы пошли, если бы он нас не прикрывал. Не могу с тобой больше находиться. Специально приехала, сказать тебе правду в глаза, чтобы ты поняла, что этот мужчина не виноват, всё это ты! Не надо было его пускать домой и дразнить! Ты играла с ним, доигралась, а расплата на мне?

— Иди молись на него! Дура, — закричала Леся, но тут же замолчала, словно увидела приведение. Зажала рот рукой и завыла.

— Вот и я также всю жизнь выла, от твоих тычков, побоев и ненависти! Не могу больше. Уезжаю, куда первый поезд будет, прощай, не ищи!

Аня выбежала из квартиры, захлопнула дверь и только на улице смогла вдохнуть, слёзы душили.

— Аня, Аня, подожди, — Вера стояла у своего подъезда. На неё жалко смотреть, бабулечка плачет.

— Прости, не могу её видеть, она чокнулась на этом изнасиловании, а ничего не было. Моей вины нет в том, что случилось! Папа Дима — мой родной отец, понимаешь, — Аня обняла бабушку и тоже заплакала.

— Я это знала, сердцем чувствовала, но сердце же не документ и не улика. Пошли домой, со временем всё пройдёт.

— Не могу, не могу видеть её и эту ненависть ощущать, задыхаюсь.

— Женщина твоя звонила, просила передать, что хозяин волнуется, ждёт тебя. Может, вернёшься к ним.

— Ольга Михайловна?

— Да, Ольга. Антон себе места не находит, себя винит. Не мучь ты их, вернись, — бабушка обняла Аню и перекрестила.

— Кроме них, у меня и людей-то больше близких нет. Господи, так стыдно за всё. Я как попрошайка в родной семье. Всё, не могу, прощай, бабушка.

Аня освободилась от объятий бабушки и медленно пошла