Ксения Мартьянова - Этот томительный дым

- А ты? – Заботливо спросила она, когда он слегка отстранился.

- По твоей вине я ещё долго буду чувствовать тепло, – слегка нахмурившись, сказал он.

- Прости, я не хотела так далеко заходить, – Эбби виновато улыбнулась, а затем вдруг вложила свою

руку в его ладонь и сжала её. Дарен вздрогнул от внезапного прикосновения, ощутив что-то, отдаленно

напомнившее ему страх. Несмотря на всё то, что произошло между ними сегодня и, несмотря на то, что

им пришлось пережить до этого, он всё ещё не мог привыкнуть к этой новой мысли. К мысли о том, что

в его жизни появилась женщина, которая теперь будет всегда вот так вот держать его за руку. Которая

будет заставлять его смеяться. Заставлять хотеть смеяться. Видеть необыкновенное в обыденном и

значимое в том, что на первый взгляд может показаться ошибочно незначительным. Видеть этот мир

совершенно другими глазами. Её глазами.

Когда они подходили к деревне, до них не донеслось ни единого звука: ни музыки, ни голосов. Огонь

костра уже не горел, а все местные жители, похоже, разбрелись по своим домам, в окнах которых уже

тоже не было света.

- Дарен? – Её голос прозвучал немного испуганно, поэтому он тут же развернулся к ней.

- Что? Что-то случилось?

- Да… я не помню, где мой домик, – тихо проговорила Эбби, вынуждая его расслабиться и вновь тихо

рассмеяться. Он лишь надеялся, что темнота сумела скрыть этот жест.

- Не волнуйся, я помню, – он уверенно повел её через другие домики, ощущая, как легко она поддалась

и доверилась ему. В окрестностях этого места он ориентировался и в кромешной темноте и даже с

закрытыми глазами: среди этих деревьев, полей и небольших деревянных построек прошла самая

важная часть его жизни - когда он родился. Заново.

Подведя её к одному из домов, почти ничем не отличающегося от остальных, Дарен остановился около

двери, и в свете луны, который проникал в эту часть деревни, заметил её слабую улыбку.

- Я… наверное, пойду. Увидимся утром. – Маленькая рука почти выскользнула из его большой ладони, но он всё же ухватил кончики её пальцев, заставляя Эбби неуверенно помедлить.

- У меня есть одна проблема, - тихо произнес он, отвечая на её немой вопрос, - и ты нужна мне, чтобы

помочь её решить.

- Я уверена, что ты справишься с ней сам, - с улыбкой, тихо сказала она, опуская глаза и намереваясь

уйти, но Дарен резко притянул её к себе, отрезав все пути к отступлению.

- Это ты её создала, - прошептал он, в полной мере давая ей ощутить, насколько велика и сложна эта

самая проблема, - вот почему я не намерен справляться один.

- Но я… – она не успела запротестовать, потому что Дарен внезапно подхватил её на руки, – что ты

делаешь… – не слушая её возражения, он отшвырнул дверь ногой, замечая, как при этом расширились

её глаза. – Ты сошел с ума? – Прошипела ошеломленная Эбби. – Здесь же девочки! Отпусти меня!

Отпусти скорее, пока мы не попались…

- Не попадемся, – спокойно ответил он, уверенно переступая порог, – потому что этот дом - мой.

- Сумасшедший… – она покачала головой, но расслабилась. В глазах появился живой блеск, – ты

просто безумен, когда…

- … когда ты рядом, – закончил он, а затем осторожно поставил её на ноги. – Да, это так.

- Дарен…

Он приложил свой указательный палец к её губам, заставляя Эбби судорожно втянуть в себя воздух.

Теперь на их лицах не было и тени прежней веселости или задора. В глазах горело лишь непреодолимое

влечение: неистовое, безрассудное, всеобъемлющее. Оно медленно и мучительно текло по венам,

пробираясь всё глубже и выше, желая добраться до самого центра сознания, затуманивая, а затем и

вовсе отключая его.

Дарен бережно притянул Эбби к себе, побуждая её стиснуть пальцами его плечи, а затем одной рукой

прижал за волосы сильнее. Он чувствовал, как часто она дышит, ощущал, как сильно бьется её сердце, и

как бешено стучит пульс. Её горячее дыхание обжигало, а сладкий запах дурманил и пьянил, заставляя

окончательно терять рассудок. Когда он легко коснулся её мягких губ, то понял, что в этот самый

момент сжимает в своих руках то, что уже не хочет отпускать.

Её руки скользнули по его шее вверх, а затем Эбигейл запустила пальцы в его волосы. Прижавшись к

нему всем своим телом, она снова открылась ему. Снова отдала всю себя. И снова сделала это

единственным способом, который знала - без остатка, ничего не требуя взамен. Её глаза были до боли

родными и до невозможности теплыми, ласковыми и согревающими. Да, именно теплыми, несмотря на

то, что выражали холодный цвет палитры.

- Я не могу не вдыхать тебя, – прошептал он всего в дюйме от её губ, – я просто должен ощущать твой

раскаленный воздух в легких. Ты - мой дым, слышишь? Мой томительный дым. И я просто не в силах

надышаться тобой.

Он почувствовал её судорожный выдох и интуитивно сделал затяжной вдох. Он позволил боли

проникнуть внутрь и расползтись по легким, опускаясь ниже, пробираясь глубже. Позволил себе

ощущать её каждым своим нервным окончанием и понимать, что всё сказанное не было выдумкой,

видением или наваждением. Её дым существовал. И медленно уничтожал его секунду за секундой.

Минуту за минутой. Оставляя считанные дни на существование.

***

Дарен проснулся от какого-то стука и застонал, пытаясь прогнать его прочь из своей головы. Он

накинул сверху подушку и уткнулся лицом в покрывало, но когда звук никуда не делся, зарычал и

подскочил с постели, быстро натягивая на себя штаны.

- У меня нет способностей, когда ты это поймешь? – Знакомый голос заставил его подойти к окну.

- Никогда, потому что это очень просто, – Эллисон несколько раз умело стукнула по барабанам,

заставляя Охитеку одобрительно улыбнуться. – Даже ребенок справится.

- Как ты это делаешь, Боже… – Качая головой, смеялась Эбби, пытаясь изобразить что-то похожее.

- Акуна Матата! – Заголосила Адель, в точности повторяя за Элли сыгранную музыку.

- Видишь? – Тут же рассмеялась она, смотря на удивленную, но веселящуюся Эбигейл. – А ведь ей

всего шесть!

- Мне скоро семь, – с небольшой обидой в голосе поправила её Адель, и сестре пришлось виновато

погладить её по золотистым волосам.

- Конечно, милая, извини.

- Помните о том, что хотите сказать, – внезапно произнес Охитека, усаживаясь за барабан, – и, если