Юлия Шилова - Замужем плохо, или Отдам мужа в хорошие руки

Ознакомительный фрагмент

– Говорят, она девственницей была, – говорила моя мать. – Неопытная, пугливая, вот и выбросилась из окна.

– Дура девка, – качала головой соседка. – Лучше бы перетерпела, чем жить всю оставшуюся жизнь калекой. Вот и сохранила она свою девственность. Только какой ценой? Кому она теперь нужна со своей девственностью? Куда ее девать? Калекой пожизненной стала.

– А так бы пожизненной моральной калекой была, – заметила мать.

– Пережила бы. Время все лечит. Сама себя девка наказала. Парень-то из тюрьмы выйдет и женится, а вот ей так всю жизнь и жить.

Когда я слушала их разговор, я и сама не могла понять, где же правда. Получается, что у каждого она своя. И вот сейчас передо мной встал вопрос, точно такой же, что и перед той девушкой. Что лучше: смерть или позор? О смерти мне хотелось думать меньше всего. У меня сын, родители, муж. А вот что касается позора… Многие женщины через это проходят, но все же находят в себе силы жить дальше. Да и какой это позор? Позор для тех, кто насилует, но не для тех, кого изнасиловали.

Это только в журналах для женщин пишут о том, что всегда можно свести к минимуму риск оказаться подвергнутой насилию. Мол, если на вас нападает насильник, то ударьте его под дых, укусите, отбейтесь, вырвитесь и попробуйте себя защитить. А если насильник не один? Если их много? Если все они пьяные, разгоряченные, сильные и шальные?! Если ты стоишь перед ними на коленях, громко рыдаешь, умоляешь, уговариваешь, просишь о помощи, но никто не хочет войти в твое положение, понять, пощадить, помочь?!

– Ты зачем, дура, сюда ехала?! Ты что, не знала, что будет?! – кто-то схватил меня за волосы и громко заржал.

– Не знала. Я честно не знала! – я кричала и билась в истерике. – Никто меня не предупреждал, что будет именно так…

– А об этом никто и не предупреждает. Сама должна соображать. Не маленькая.

– Получается, что никому верить нельзя?

– А как же тогда с мужиками знакомиться и заводить отношения??? – послышался испуганный голос Влады.

– Да заводи ты свои отношения сколько хочешь, только знай, что придет момент и ты можешь попасть. От этого никто не застрахован.

Мы с Владкой уговорили этих самцов налить нам шампанского и в очередной раз пообещали им сделать все по-хорошему. Я жадно пила шампанское, всхлипывала, стараясь не смотреть на смеющихся раздетых мужиков, и думала о том, что изнасилование неизбежно. А еще я вспоминала ту девушку в инвалидной коляске и думала, правильно ли она тогда распорядилась своей жизнью…

Я и подумать не могла, что чувство страха может быть таким сильным. От страха нарушается координация движений, путаются мысли, теряется контроль над собой и осознание того, что происходит. Наступает оцепенение и даже какое-то шоковое состояние. Паника парализует и лишает способности защищаться. Панический страх призывает к уходу из жизни. И все же я хорошо понимала, что сидящие передо мной отморозки могут меня не только изнасиловать, но и зверски убить. У меня не было сомнений в том, что они находятся не только в состоянии алкогольного опьянения, но и наркотического тоже. На них не действуют ни слезы, ни уговоры, ни мольбы о пощаде. Это же так страшно, когда тебя берут силой. Тебе больно, страшно, ты лежишь, плачешь и не можешь ничего сделать.

Я где-то слышала такой совет: если ты понимаешь, что тебе не избежать изнасилования, то просто расслабься и получи удовольствие. Мне кажется, что этот совет мог дать только мужчина, потому что женщина вряд ли придумала бы подобное. Изнасилование – это страшная моральная травма, но все же лучше остаться живой. Тем более если есть ради чего жить…

Очутившись в небольшой комнате без окон, в которой помещалась только кровать и прикроватный столик, я с ужасом посмотрела на зашедшего вслед за мной тучного пьяного мужика и услышала адресованные ему пьяные выкрики:

– Костя, только не больше десяти минут! Тут еще желающих хоть отбавляй! Очередь не задерживай! По-быстрому присунь ей, не забывай о ближних. Если есть желание, позови кого-нибудь из ребят. Мы ее в двоечке или даже в троечке сделаем.

А затем меня схватили чужие руки и придавило чужое тело… У меня не было сил плакать. Было только сильнейшее непонимание того, что происходит, и острая, раздирающая душу боль. Где-то вдалеке были слышны мужские голоса, и я понимала, что это не люди, это звери, животные…

С трудом дотянувшись до стоящей на полу полупустой пивной бутылки, я схватила ее и нанесла сокрушительный удар по голове пыхтевшему на мне отморозку. Насильник вскрикнул и вцепился в мое горло мертвой хваткой. Совершенно не понимая, что происходит, я била его разбитой бутылкой по голове до тех пор, пока он не ослабил хватку, не закатил глаза и не навалился на меня бездыханным телом. С трудом скинув с себя этого жирного борова, я смахнула текущие по щекам слезы и почувствовала, как ко мне возвращается холодный испуг, направляющийся вверх по позвоночнику.

– Костян, тебе помощь нужна? Давай вместе позабавимся, – услышав еще один пьяный голос, не выпуская пивной бутылки из рук, я прижалась спиной к стене и приготовилась к самому худшему.

Тут в спальню вошел второй отморозок, и я почувствовала, что моя рука даже не дрогнула в тот момент, когда я ударила его со всей силы по голове. Как только мужчина с грохотом упал рядом с кроватью, я закрыла лицо ладонями, с трудом сдержала себя от того, чтобы не зареветь, и прислушалась к тому, что творилось за слегка приоткрытой дверью.

Вскоре я услышала громкие мужские крики и по-настоящему оглушительные выстрелы.

– Господи, да что же это такое???

Поняв, что пьяные отморозки что-то не поделили между собой и принялись друг в друга стрелять, я скорчилась в судорогах и попыталась залезть под кровать, но она была настолько низкой, что в щель между ней и полом не протиснулась бы даже половина меня. Все унижения сегодняшней ночи казались слишком ничтожными по сравнению с той стрельбой, которая доносилась из соседней комнаты.

В этот момент дверь спальни распахнулась и на пороге появился человек в маске, который тут же включил свет и направил на меня дуло своего автомата. Я уже практически ничего не соображала и тряслась в сильном ознобе. Я смотрела на ворвавшегося незнакомца мутным взглядом, держала в руках разбитую бутылку и даже не пыталась прикрыть свою наготу. Зачем? Зачем что-то прятать, если я понимала, что сейчас мне суждено умереть. Все, что со мной сегодня произошло, было одним большим кошмаром…

«Неужели это все?» – задавала я себе один и тот же вопрос и не могла на него ответить.

– Если ты хочешь убить этих двоих, то я их уже убила, – только и смогла сказать я, ощущая, как подкашиваются мои колени. И на всякий случай добавила: – Вроде бы.