Сюзанна Брокман - Переломный момент

Офицер, кажется, обрадовался, что ему есть, что скомандовать войскам.

А что делать с танком? Кто экипажу скажет?

Когда Джулз направился к танку, тот сдал немного назад, а потом резко остановился.

Продвинулся вперед и снова остановился. А затем танковая пушка повернулась до упора вправо и влево, будто кто-то тестировал систему наведения.

Теперь Джулз находился рядом с танком. Вот только как, черт его дери, докричаться до солдат, сидящих внутри? Постучать по корпусу? Танк снова пришел в движение. Очень медленно. И направился прямиком к дому Эмилио. С такого близкого расстояния не понадобится много прямых ударов, чтобы превратить это место в руины.

– Эй, выгляни-ка в окно, – обратился Макс к Джине.

Заплаканные Молли и Джина лежали на полу в комнате на верхнем этаже дома Эмилио. Ясный голос Макса, раздавшийся из рации, был самым сладостным звуком, какой Джине доводилось слышать.

Молли схватила рацию и извинилась перед Максом за то, что грозилась убить его, а потом спросила, стрелял ли он в Джоунса на площади. Джоунс забрал у Макса рацию и заверил Молли, что хоть тот и выстрелил в него, ранение поверхностное. Макс был очень меток, и все жизненно важные органы остались на месте.

Первая часть плана удалась на славу. Макс и Джоунс взяли танк под контроль. А вот со второй возникли затруднения, поскольку она основывалась на том, что в танке есть радиоприемник.

Но его там не оказалось. Там не было ничего, кроме рации, похожей на ту, что была у них. Новый план предполагал поместить танк перед домом, как гигантскую сторожевую собаку. Рано или поздно подоспеет подмога. А до тех пор у них в распоряжении будет самая большая пушка на острове.

Впрочем, Макс держал пари, что помощь появится скорее рано, чем поздно. Все-таки у них в заложниках находились командир и его переводчик.

Но сейчас Макс хотел, чтобы Джина выглянула в окно.

– Прибыла кавалерия, – сказал он ей.

Кто-то стоял прямо перед танком. Кем ни был этот мальчишка на костылях, одетый как серфингист, он, точно регулировщик, выставил одну руку вперед, сигналя «стоп».

Танк, конечно же, остановился.

И Джина осознала, что это не простой серфингист, а Джулз Кэссиди.

Джулз был жив!

А она-то считала, что уже выплакала все слезы.

Макс глядел сквозь щель, служившую танку лобовым стеклом, и смеялся.

– Джулз и не представляет, что мы внутри, – сказал он.

Проклятье, Джулз выглядел так, будто его переехал автобус.

– Ну и ну, а у него есть порох в пороховницах. – Джоунс повернулся к переводчику, который все еще не верил, что его оставят в живых. – Открой люк.

– Да, сэр. – Переводчик высунул голову наружу, и Макс услышал, как Джулз спросил:

– Вы говорите по-английски?

– Да, сэр.

– Скажите вашему командиру, чтобы сдал назад. А еще лучше скажите, чтобы покинул этот район. Теперь я здесь командую. Меня зовут Джулз Кэссиди, я американец и агент ФБР. Сюда направляются боевые вертолеты морской пехоты. Они прибудут с минуты на минуту. И их бронебойные орудия сотрут вас с лица земли, так что лучше отступите.

– Скажи ему, Джоунс хочет знать, вертушки правда летят сюда, или это всего лишь уловка из сборника «101 ФБРовская брехня».

Переводчик передал послание, и Макс увидел, как на лице Джулза отразились удивление и облегчение.

– Макс тоже там? – спросил Джулз.

– Да, сэр, – ответил переводчик.

– Вот дерьмо, – ухмыльнулся Джулз. – Надо было оставаться в больнице.

– Слышу вертолеты! – Раздался из рации голос Джины. – И вижу их! Они точно американские!

Макс глубоко вдохнул, зажал переговорную кнопку и запел:

– Люби меня нежно, люби меня ласково и никогда не отпускай…

Сжимая в объятиях жену, Джоунс сидел на кухне Эмилио.

Молли помогла ему промыть раны и убедилась, что в ноге не осталось ни осколка от пули двадцать второго калибра, пущенной Максом.

– Ты знал, что он это сделает? – спросила Молли. – Выстрелит в тебя?

– Нет, – ответил Джулз. – Но мысль оказалась удачной.

– Я ведь думала, он тебя убил. Впервые за долгое время я по-настоящему разозлилась.

Настолько, чтобы причинить кому-нибудь боль.

– Добро пожаловать в мой мир. Наверное, всему виной гормоны.

Молли рассмеялась, но смех вышел немного унылый.

– Чтобы я этого больше не слышала. Никогда. – Она осмотрелась. – А знаешь, мы ведь одни.

– Да. – Джоунс понимал, куда она клонит, но хотел избежать этого разговора. Поэтому попытался направить беседу в другое русло. – И что? Хочешь опробовать старый кухонный стол?

Она засмеялась, но улыбка как-то сразу сошла с ее лица.

– Помню, ты говорил, что заключил с Максом сделку, но….

– Она по-прежнему в силе, – тихо сказал Джоунс. – Можно даже сказать, что теперь я в еще большем долгу перед ним.

– А тебе не приходило на ум, что он нарочно разорвал договоренность с капитаном морской пехоты, чтобы ты мог улизнуть?

– Ну и что? – возразил Джоунс. – Я ему слово дал. И еще, Мол, там, в танке, мы немного поговорили о том, чтобы попробовать договориться. Сведения о Херу Нусантаре в обмен на жизнь с чистого листа. Возможность вернуться домой. Вместе растить ребенка.

– Звучит… опасно.

– Опаснее, чем начинать химиотерапию после родов?

– Твоя правда, – сказала она.

Они посидели немного в тишине, а потом, откашлявшись, Молли спросила:

– Может, хочешь поговорить о…

– Ты смотрела? – спросил Джоунс. И вновь он понял, о чем она подумала. О том, как он убил Рама Субандрио.

– Нет, – ответила она. – То есть, я смотрела, но ничего не видела. Просто… он был жив, а секунду спустя уже лежал на земле.

– Обычно так и бывает.

– И тебя это не тревожит?

– Спрашиваешь, грызет ли меня совесть за то, что прикончил его? Нет. Однажды он убил двухлетнего ребенка у меня на глазах. Думаю, когда мы с Максом шли к месту встречи, я надеялся, что так все и закончится.

– Тук-тук. – Джина просунула голову в дверь.

– Входи, – пригласил Джоунс. – Не удивляйся, но вся одежда на нас. Хотя, погоди-ка, этот ведь ты раздеваешься на…

– Очень смешно, – сказала Джина. – Это когда-нибудь забудется?

– Со временем, – успокоила ее Молли. – Но вот Макс, поющий по рации старую песню Элвиса, – такое не забывается.

– А по-моему, было мило, – сказал ей Джоунс.

– Что именно? Пение или игры на кухонном столе? – спросила Молли.

– Все вместе, – ответил Джоунс. – Серьезно, Джина. Макс в порядке. Я всегда ненавидел его за то, что он делал тебя несчастной, но… Макс отличный парень.