Лаура Ван Вормер - Публичное разоблачение

— Я не защищена никаким способом, — рыдала я ему в плечо. — Мне очень жаль, Даг, но мы не можем…

— Все нормально, все нормально, — шептал он, расстроившись.

Затем мы сели и повели, как мне казалось, очень серьезный разговор — односторонний, конечно, — о том, как я пойду в Американскую федерацию планирования семьи и выясню, как избежать нежелательной беременности. (В таком городе, как Каслфорд, весьма тревожное число нежелательных беременностей беспокоило, и моя мать бранилась по этому поводу. Она намекала мне, как легко можно забеременеть, а чтобы избежать такой судьбы, лучше вообще сексом не заниматься. Но если такое случится… Есть место, куда можно пойти… Хотя она предпочитает, чтобы прежде я пришла к ней… Одним словом, мать знала мой характер и понимала, что, если будет постоянно читать мне нотации, дело может кончиться тем, что я просто утаю от нее мою сексуальную жизнь.)

Я пошла в Американскую федерацию планирования семьи в Нью-Хейвене, получила все необходимые советы, а затем консультант направила меня на гинекологическое обследование. В кабинет вошла доктор средних лет, просмотрела мою карту, чтобы удостовериться, что мне восемнадцать и что я пришла, чтобы узнать, как предохраняться от нежелательной беременности. Она смотрела на меня поверх очков.

— Вы не вступали в половую связь? — спросила она. — Девственница? Это действительно так?

— Разумеется, — прошептала я, не поднимая глаз. Меня била дрожь.

Затем она обследовала меня, и я услышала ее вердикт:

— Так оно и есть. Очень хорошо. Вы меня осчастливили, молодая леди.

Спустя годы я поняла, почему так счастлива была эта женщина: она поняла, что сексуальное образование иногда срабатывает.

Во всяком случае, я выбрала таблетки от зачатия, хотя в клинике их не одобряли. Беспокоило, что они не защищают от венерических заболеваний. Но у меня были все основания полагать, что Даг такой же девственник, как и я, о чем я, заикаясь, сообщила консультанту, и она уставилась на меня точно так же, как смотрела гинеколог.

Меня снабдили таблетками, презервативами и массой полезной информации. Я сказала Дагу, что мне надо выждать, когда у меня пройдут «критические дни», и только потом начать принимать таблетки, а затем ждать еще целых два месяца, прежде чем мы сможем…

Короче, с марта до конца мая мы старались не проводить вдвоем слишком много времени. (Конечно, я имела представление об альтернативе половому акту, но это было настолько стыдно для меня, что не посмела сказать об этом Дагу.)

Затем Даг спросил меня, не хочу ли я пообедать с ним в каком-нибудь хорошем ресторане. Я улыбнулась, потому что поняла — он считал дни. Я была на таблетках полных два месяца.

Однако в тот вечер мы не смогли попасть ни в одно из наших привычных мест. Мой дом был полон людей, дом Дага тоже.

Кто-то одолжил мне ключ от школьной аудитории, куда мы обычно проникали, чтобы спрятаться в кладовке за сценой. Покатавшись по городу, после обеда мы оказались на школьной парковке. Нас не засекла ни одна патрульная полицейская машина.

На заднем школьном дворе мы выпили пива. Не целовались, а просто пили пиво и разговаривали бог знает о чем. А затем Даг сказал, что уже десять часов, и я поняла, что время настало. Поэтому согласилась:

— Хорошо.

— Можем расположиться на заднем сиденье, — сказал он. — Я захватил с собой одеяло.

Мы перебрались назад, опустили сиденье и лежали рядом, целуясь. Даже в такой момент он не тронул мою грудь. Всего лишь спросил:

— Хочешь попробовать?

— Да, — ответила я и сняла колготки и трусы.

Он расстегнул на джинсах молнию. Должна сказать, я была очень возбуждена, ведь раньше Даг никогда не терял над собой контроль. Мы сбросили одежду, затем он взгромоздился на меня, поцеловал, и я, почувствовав, как он тыкается в меня, сама направила его твердь куда надо.

— Ой! — воскликнула я, когда он ринулся в атаку.

— С тобой все в порядке? — тяжело дыша, спросил он.

— Больно, — захныкала я.

Не знаю, что нашло на Дага, потому что он, вместо того чтобы слезть с меня, крепко обхватил меня руками и сделал толчок со всей силы. Я снова заорала, а он, не обращая внимания на мой крик, внезапно преодолел сопротивление и оказался внутри меня. Мы оба застыли, не веря тому, что произошло. Затем он двинулся вперед, уже не встречая преград.

К тому времени как я уехала в Лос-Анджелес, а Даг в Амхерст, мы чувствовали себя сексуальными партнерами, хотя, надо сказать, он так и не научился эротическому стимулированию. Поэтому, когда мы вместе проводили Рождество и он попросил меня сесть верхом на него, я сразу поняла, что он с кем-то переспал. Ничего не сказав ему, я, вернувшись в Калифорнию, решила, что вправе встречаться с кем хочу.

В Ла-Ла-ленде я пользовалась большим успехом. Моей соседкой по комнате была дочь продюсера, фильм которого принес ему сотни миллионов долларов (одним словом, она не дочь почтальона), и ее семья просто обожала меня, потому что в отличие от Морнинг[3] (клянусь, ее именно так и звали; можно себе такое вообразить?) я умела вести себя прилично. Короче говоря, вскоре я стала вхожа в богатое общество. И однако, я не позволяла себе ничего большего, чем поцелуи. Я ничего не пила, кроме пива, отказывалась употреблять кокаин, говоря: «Наверное, вы шутите?»

Мою мать медалью за это надо наградить. Она правильно меня воспитала.

На весенние каникулы я поехала в Миссури, чтобы встретиться с Дагом — на полпути от нас обоих. И Даг отметил, что я очень изменилась. Я сказала, что изменилась не я, а он. Он стал упрямым ослом, твердила я, хотя он скорее стал более уверенным в себе, даже самоуверенным, и это мне совсем не нравилось. Мы провели вместе пять дней, в основном в постели, хотя он меня не слишком беспокоил, И все же я любила Дага. Я доверяла ему, и мы весело провели время. Но его отношение ко мне говорило, что ему хотелось поскорее расправить крылья — одним словом, стать мужчиной.

Когда в мае я вернулась домой, меня ждало письмо, в котором Даг сообщал, что не хочет больше продолжать наши отношения.

Я была в шоке.

За лето мы увиделись всего раз, и то случайно, в доме одного из его приятелей. Мы выпили с ним слишком много пива и переспали. Затем я пришла в себя, ударила его, схватила свою одежду и убежала. Не виделись мы целых девять лет.

Я увидела огни машины Дага, выезжавшей из-за угла, и Скотти снова вскочил и залаял. Держа Скотти за ошейник, я открыла дверь. Даг вышел из машины и перекинул через плечо свою дорожную сумку. Гравий хрустел у него под ногами.

— Привет, — сказала я.