Ирина Майорова - Турецкий берег, край любви

Ознакомительный фрагмент

– А сколько я тебе за браслет буду должна? Знаешь, я с собой совсем немного денег взяла.

– Дашь, сколько сможешь. Я и так его дарить собиралась. Исмаил сестре комплект купил, а я хотела еще браслет сверху, но он совсем не подходит. Короче, давай готовься. Турчанки, они ж по большей части страшные: черные, волосатые, космы жесткие, а ты пышненькая, белокожая, кудри с рыжинкой – самое оно! Будешь сводить с ума местных мужиков, пусть попялятся да слюнки поглотают. – И, послав Тане на ходу воздушный поцелуй, Тина уплыла, мелко перебирая ногами в легких тапочках.

Дронова откинулась на шезлонге и тут же провалилась в легкую приятную дремоту. Очнулась она от противного, визглявого голоса над самым ухом:

– Пилинг, массаж! Массаж, пилинг!

Таня открыла глаза и в изножии своего лежака увидела сухопарую брюнетку в белом медицинском халате. Та улыбнулась, и Дронова с завистью отметила, что зубы у обладательницы мерзкого голоса белые, крупные и ровные. «Ну и на фиг ей такие? – Таня провела кончиком языка по внутренней стороне верхней челюсти и наткнулась на большие шершавые пломбы, поставленные стоматологом в родной бесплатной поликлинике. Сквозь тонкие стенки зубов они просвечивали темными пятнами. – Лучше бы деньги, которые на путевку пошли, на коронки потратила», – вздохнула Дронова.

Брюнетка продолжала стоять возле ее шезлонга и что-то лопотала, легко переходя с английского на немецкий, а с немецкого на французский.

– Простите, я не понимаю, – состроила виноватую физиономию Татьяна.

– Ты русская! – то ли удивилась, то ли обрадовалась чернявая и без паузы выдала свою кричалку: – Пилинг, массаж! Массаж, пилинг! Недорого! Массаж один раз – 50 евро, если десять – 35 евро. – Тетка склонилась к Татьяне и прошептала: – Я из-за мамы болгарка, а из-за папы – тюркиш… Для своих скидка ваапще-е-е!

– Но пилинг и массаж мне вроде бы бесплатно положены, – уточнила Дронова. – В памятке так написано. Я завтра как раз собиралась.

– Бесплатно – плохо: так один раз сделают, – брюнетка, скривив пренебрежительную гримасу, провела ладонью по дроновскому бедру сначала сверху вниз, потом снизу вверх, – и так один… Кожу совсем не снимут – дома будешь облезлая. А чуть заплатишь – очень хорошо. Всю-всю кожу снимут. А массаж! Десять сеансов, и жир – Auf Wiedersehen![17] – Костлявая ручонка ухватила кусок Таниного бедра, потянула вверх и, крутанув, отпустила. Взвизгнув от боли, Дронова потерла вмиг ставшее красным пятно и укоризненно посмотрела на брюнетку. Та ответила невинным взглядом:

– На когда записать? Для тебя я сделаю лучший массажист. Зовут Дурдемир. Красивый, высокий, руки, как у… Гарри Поттера.

– У кого? – не поняла Дронова.

Агитаторша, кажется, и сама осталась недовольна сравнением. Поморщившись, пояснила:

– Нет, не Гарри Поттер, он маленький, а Дурдемир большой. Весь большой: ноги, руки, все-все. О! Вот как сказать – волшебник! Придешь? – чуть ли не с угрозой спросила тетка и испытующе посмотрела на Дронову.

– Приду, – обреченно пообещала Татьяна.

– Сегодня, в четыре часа. Десять сеансов?

– Нет-нет! – испугалась Таня. – Один.

– 35 евро – пилинг, 50 – массаж. Принесешь 85 евро.

– А как же сумасшедшая скидка?

– Сейл, только если десять сеансов. Хочешь десять?

– Нет, – помотала головой Татьяна. – У меня денег с собой мало.

– Ничего, один раз с Дурдемир будешь – все отдашь.

Брюнетка двинулась дальше, монотонно вопя про пилинг и массаж, а Таня рассердилась на себя: «Зачем согласилась? Восемьдесят пять евро – это же сумасшедшие деньги!» Но потом махнула рукой и принялась рассматривать забавное турецкое семейство, расположившееся неподалеку от ее шезлонга на большом надувном матрасе. Мужчину лет двадцати восьми с вьющимися черными волосами и смуглой кожей можно было бы назвать красивым, если бы не тусклый лениво-пресыщенный взгляд и рыхлое, в противных складках тело. По обеим сторонам от него сидели две женщины в традиционных мусульманских одеждах – доходящих до щиколоток шароварах, платьях-туниках с длинными рукавами и закрывающих лоб до самых бровей платках. Та, что постарше, была вся в черном, одежды младшей были выдержаны в коричнево-палевой гамме. Молодая женщина обеими руками держала правую кисть мужчины и нежно перебирала ему пальцы, вторая сидела, уставившись в землю, и поднимала глаза только тогда, когда к ней подбегали дети: пацаненок лет семи и девочка чуть помладше. Несомненно, она была их матерью. А этому жирному волосатику она кто? Жена? Тогда кто же ему молодая?

Таня читала, что многоженство в Турции запрещено, и потому решила: наверное, та, что постарше, жиртресту сестра, судя по трауру, вдовая, а та, что помоложе, и есть супруга. Интересно, сколько ей лет? За двадцать определенно. Можно было бы дать и чуть меньше, если бы не унылое, какое-то неживое выражение лица.

Девчушка, с гиканьем обежав по кругу поляну, вернулась к взрослым и, безостановочно вереща, потянула волосатика за руку. Тот, скосив глаза, сказал что-то молодой женщине. Та помотала головой. Девчушка снова заверещала и, тыча пальчиком в направлении водяных горок, затопала ножками. Молодая поднялась и поплелась к аттракционам, дети вприпрыжку побежали за ней. Пройдя несколько десятков метров, женщина оглянулась и вдруг, схватив ребятишек за руки, понеслась к горкам чуть ли не вприпрыжку. Дронова поднялась и тоже двинулась туда. Ей захотелось узнать: замужняя матрона будет только следить за детьми или поедет с горки сама? А если поедет, то разденется ли?

Дойдя до той точки, где молодуха оглянулась, Дронова проделала то же самое. С этого места кусок газона с возлежащим на нем жиртрестом и сидящей подле черной вдовой был не виден – его закрывала будка аниматоров.

Края бассейна Дронова достигла в тот момент, когда с горки летела девчушка. Визжа от восторга и страха, она, как снаряд, врезалась в воду и тут же, сделав несколько неожиданно широких и сильных взмахов маленькими ручками, оказалась у бортика. Подтянулась и села у Таниных ног. Следом вылетел пацаненок и присоединился к сестре. Оба, хохоча, смотрели, как катится по дорожке их родственница. Та сидела с прямой спиной, судорожно зажав в кулаках ткань подола туники – чтобы одежка, не приведи Аллах, не задралась. В результате в бассейн женщина не вылетела, а плюхнулась, образовав в воде нечто вроде кратера. Когда она поднялась на ноги и двинулась к ребятишкам, Татьяна охнула: «Да ей и восемнадцати нет!» Девочку-подростка в матроне сейчас выдавали глаза, лучившиеся веселым, счастливым озорством.

Татьяна взглянула на часы. Ни фига себе! Без четверти четыре! Ей же еще в номер надо смотаться: взять из сейфа деньги и переодеться в раздельный купальник. А у бюстгальтера замок дурацкий – пока застегнешь, упреешь. Расстегивать еще сложнее, но это не страшно – баня общая и обнажаться до пояса там не придется.

Конец ознакомительного фрагмента