Вероника Ульянова - Готический храм

– Я не верю твоим словам. Не пытайся заболтать меня. А брату я не говорила, потому что хочу научиться справляться со своими проблемами сама.

– И это твое решение проблемы? Отравить отчима?

– А пускай и так. Что с того?

– Но я люблю тебя. Да, я знаю, что веду себя ужасно. Но я готов был бы может даже уехать к родственникам и оставить тебя здесь одну. Если бы ты только попросила.

– Так уезжай. Сейчас.

– После того, как ты решила отравить меня? Знаешь, я понимал, что отвратителен, но всё жалел себя и откладывал на потом своё исправление, я всё думал, что ну ещё немного, ещё чуть-чуть – она ведь и так справляется – она такая молодец у меня. Ещё пара месяцев, и я брошу пить. И вот только теперь я понял, насколько всё плохо. С этого момента я бросаю пить, ни капли, пока я не помогу тебе. Клянусь.

Алина в шоке.

– Я люблю тебя, – он медленно подходил к ней, – Всё изменится вот увидишь.

Она была в ужасе.

– Ты всё ещё хочешь, чтобы я выпил это?

– А ты выпьешь, если я скажу – да?

Он кивнул головой.

– Я тебе не верю, – она дрожала и выглядела как ощетинившаяся кошка.

– Если я выпью это, ты поверишь, что я люблю тебя больше всего, что есть на этом свете, и что я презираю себя за своё поведение? Ты запомнишь, что убивать людей не хорошо, ведь ты никогда не знаешь их истинных мотивов и причин? Я готов выпить это, лишь бы ты поверила, что люди не так плохи, как кажутся.

На глазах её слезы, сквозь зубы:

– Пей.

Он отступает на шаг от неё и жадно пьет чай. Она вскрикнула, кинулась к нему, выбила из его рук чашку. В коридоре Капитан взволнованно дернул за ручку двери, пытаясь войти. Заперта, он крикнул:

– Алина!

Алина бросилась к двери, отперла её, схватила Капитана за руки:

– Спаси его!

– Что?! Как? Он выпил? Что случилось?

Отчим осел на пол:

– А вот и ублюдок, который тебя подначил.

Капитан метнул убийственный взгляд на отчима.

– Что, – отчим ответил ему ненавидящим взглядом, – думал, я совсем дурак? После третьей бутылки понял, что ты туда снотворное подмешиваешь, потом я брал пиво, водку, все, что ты приносил, но не пил, так что я знаю, чему ты ее учишь.

– И что же ты ничего не сделал, раз по-твоему я ее учил чему-то плохому?

Глаза отчима наполнились слезами, ему стало трудно дышать.

Алина кричала:

– Спаси его! Его нужно спасти!

– Зачем? Ты же хотела его убить?

Отчим сник, и из последних сил, сжимая ладони, ногтями в кровь, он вскинул голову и моляще обратился к Алине:

– Прости меня! Я слаб, я… все потому, что ты так похожа на нее, на мать твою, я так любил ее, так любил… Я как-то раз напился так, что в темноте перепутал тебя совсем с ней, пошел за тобой, но упал на пол, отрубился, и во сне я… я фантазировал о тебе, и с тех пор эта мысль не оставляла меня. Но мне было так стыдно, я так возненавидел себя, что стал пить еще больше, я не знаю, на что надеялся: или что мысли эти меня не будут больше посещать, или что я умру наконец. Я и сам хотел умереть, Алина. А отпустить я тебя не мог, и правда не мог уехать, потому что кроме лица твоего мне ничего ближе на свете не осталось. Я все думал, что хоть как-то помогу тебе, но как, не знал, но знаю теперь, Алина ты поймешь потом, что это для тебя.

После монолога откровенностей отчим собрал все, что в нем осталось, все душевные и физические силы и вложил их в прыжок, он приземлился на ошарашенного Капитана и стал его душить.

Алина больше не плакала, она успокоилась, смотрела на этих двоих – на прошлое и будущее, и думала, что разницы особой нет: было плохо и будет плохо, но одно прошлое, другое будущее не потому, что это ее выбор, а просто потому что жидкость перетекает из одной части сосуда в объемнейшую полость, там, где простор и буйство тьмы, которая проникает в нее и из нее благодаря Капитану. Она ждала. Ей было интересно: в любой другой параллельной вселенной – победа была бы за Капитаном, но он был в смятении, а отчим обрел сверхчеловеческую силу, желая получить отпущение за все свои грехи. Отчим заколдовал Капитана своей яростью и ненавистью, и тот не предпринимал никаких элементарных действий к спасению. Капитан слабо пытался оторвать руки отчима от своей шеи, и широко раскрытыми глазами смотрел в глаза над собой, он думал не о спасении жизни, угрозе смерти, а о смысле этой ситуации, глубинном… Когда конец был уже близок, Капитан вдруг спохватился и стал пытаться отбиться, но было уже поздно, его мыслями завладело Это, следившее за ним, где Оно сейчас, почему не спасает его, значит – это был план, трястись над ним двадцать лет и позволить ему вот так глупо умереть… или Оно просто проебалось… еще немного и … последней вспышкой была Алина, ее редкая улыбка и родной запах… Тут реальная Алина ударила пустой, одной из многих валявшихся на полу, бутылкой отчима по голове. Капитан из последних сил свалил с себя тело отчима, кашляя, опираясь одной рукой на пол – почти на четвереньках Капитан добрался до кровати и приходил в себя, держась за нее.

Отчим отрубился, но еще слабо дышал, Алина вызвала скорую, Капитан отдышавшись, странно посмотрел на Алину и ушел из квартиры. Алина решила, что он негодует на нее за то, что произошло, для Капитана же все это шуточки, друзьям рассказать, а тут чуть сам не умер, но Капитан думал только о том, что перед смертью он видел ее, Алину, которая улыбнулась ему.

Отчима увезла скорая. В том, что он умрет, ни врачи, ни Алина не сомневались.

Максиму сказали, что у отчима был инфаркт, он пришел к Алине, не зная, поздравлять ее придется или утешать.

– Знаешь, что если бы мама не заболела, то тебя бы так и не отправили в школу?

Так своеобразно Максим выразил поддержку сестре. Потом они вместе начали громить комнату отчима, когда-то это была комната их матери, об этом они отлично помнили. Они сломали все, что поддалось, разбили стеклянное и хрупкое, остальное раскидали, растоптали, разорвали.

Когда наполнение комнаты превратилось в гору мусора, Максим притащил огнетушитель, а Алина канистру бензина. Она разбрызгала бензин и подожгла. Они смотрели на пожирающее их воспоминания пламя, но боль не поддавалась, напротив, не сгорая, она будто вздулась, нагревшись, и заполнила еще больше пространства в их душе, воспользовавшись пустотой, оставшейся на месте прошлого. Когда Алина закашляла, Максим с помощью огнетушителя погасил пожар.

– Довольна?

Алина молча ушла в свою комнату.

***

Пришло время идти на собеседование – открыться Максиму. Алина оделась соответственно: в красное короткое платье, обильно, но в меру накрасилась. Максим ел картошку с грибами, мясом и салатом – его очередная девушка приходила и готовила впрок на новой, первой купленной им, а не съемной квартире, где он жил. Алина зашла в комнату, встала у двери за его спиной и осталась там, не для того, чтобы привлечь внимание, а потому что еще не уверенно чувствовала себя на десятисантиметровых каблуках. Максим оглянулся и поперхнувшись выплюнул наполовину пережеванную смесь картошки и мяса, он долго кашлял, вскочил, повернулся к Алине, вжавшейся в дверь, поначалу он даже заговорил на тон выше:

– Что?! Что, а ха ха… то есть круто, – он замахал руками, – Ты красавица, прости меня, прости, что я смеюсь, просто я не ожидал, – Максим резко посерьезнел, – Ты случаем не в проститутки подалась? Зачем ты так нарядилась?

Алина поняла, сейчас или никогда, одним внешним видом Максима не убедить, она собралась и уверенно прошла от двери мимо Максима, изящно села на диван, опершись одной рукой о спинку и положив ногу на ногу:

– Я хочу работать на тебя. Я буду твоим заместителем.

И она продемонстрировала хорошую память, знание почти всех рабочих моментов (тех, что знал Капитан от Максима), высказала несколько лично ей придуманных новых видов прибыльных развлечений, которые мог бы предлагать Максим, а также усовершенствований, касающихся логистики и учета денег. Ошеломленный, но пытающийся не сдать позиции, Максим прервал ее:

– Впечатляюще, но знать не значит мочь, да и ты не знаешь самого главного, наркотики и сексуальные услуги – этому по учебнику не научишься.

– Согласна, именно поэтому я уже употребила почти все возможные наркотики, могу различить качественный товар и поддельный, знаю тонкости БДСМ, всех видов сексуальных развлечений, умею пользоваться…

– Замолчи!

Максим дрожал от злости и отвращения.

– Кто это с тобой сделал? Ты не могла сама узнать это все и …

Максим сам догадался, некому больше было, только Он знал столько о делах Максима, только он мог придумать и реализовать нечто настолько извращенное и продуманное, только ему доставляет удовольствие толкать Максима к новым граням и забавляться его реакцией, и, да, Максим вспомнил и теперь осознал смысловое наполнение взглядов, которые в последнее время бросал Капитан на Алину.

– Где он?

Алина была проинструктирована, как отвечать на такую реакцию Максима и на несколько вариантов других реакций.