Элизабет Эдмонсон - Вилла в Италии

— Да, но папа действительно не хотел, чтобы я жила своей собственной жизнью, да и сейчас не хочет. Тихо, он идет!

Лорд Солтфорд опустился на мраморную скамью.

— Джессика, моя дорогая, думаю, нам надо поговорить. О Ричи и о моей жене.

Делия услышала, как Джессика порывисто втянула воздух.

— О Ричи и леди Солтфорд?

— Да. Хочу, чтобы ты знала: я прекрасно осведомлен… как бы это выразиться… о связи между моей женой и твоим мужем. От Делии я услышал, что у тебя нет оснований для развода, потому что ты отказываешься назвать женщину, с которой муж тебе изменяет.

— Лорд Солтфорд, я…

— Позволь мне закончить. В мои намерения входит сообщить Ричи Мелдону — который, по моему мнению, является крайне отталкивающим человеком, за которого тебе ни в коем случае не следовало выходить замуж, — что я со своей стороны предоставляю тебе полное право назвать мою жену как соответчицу в бракоразводном процессе. В случае же если твоя достойная восхищения преданность Делии и доброта по отношению ко мне не позволят это сделать, сам возбужу бракоразводный процесс, назвав соответчиком твоего мужа.

Делия переводила взгляд с отца на Джессику. До нее с трудом доходил смысл только что сказанных отцом слов.

— Ты хочешь сказать… — Она посмотрела на подругу. — Ты не хотела называть имен, потому что тут была замешана моя мать? Из-за меня?

Та покраснела как рак.

— Ради всего святого, Делия, ну как я могла так поступить с тобой? Твоя мать… ну, не настоящая, как мы теперь знаем, но это ничего не меняет… Я не могу вывалять вашу семью в грязи. Подумай, как добры были всегда ко мне ты и лорд Солтфорд. Да еще после того, как Фелисити вышла замуж за моего брата… Нет, это невозможно.

— Не думаю, что все это потребуется обнародовать, — спокойно произнес лорд Солтфорд. — Я сам поговорю с Мелдоном, и, думаю, скоро ты увидишь, что он уедет в Брайтон и хоть раз в жизни поступит так, как подобает джентльмену.

Ричи уехал, мрачный и разъяренный.

— Перехитрили проклятого! — Джессику переполняло счастье. — Ах, вот бы и для вас всех дела обернулись так же хорошо, как для меня!

— У нас тоже дела не так плохи, — улыбнулась Делия. — У меня теперь есть новая семья, о которой еще предстоит многое узнать, а еще — «Вилла Данте». Да и остальные теперь не с пустыми руками.

— Но это все материальные предметы. Не они главное в конечном счете.

— Я думаю, сбылось сокровенное желание Джорджа. — Делия посмотрела в конец стола, где Хельзингер, к ее удивлению, был поглощен оживленным разговором с лордом. — Да и… — Она осеклась, распознав безошибочно звук подъехавшего такси.

— Неужели Ричи возвращается? — воскликнула Джессика. Дверь гостиной распахнулась, и сияющая Бенедетта объявила о прибытии синьоры Хокинс. Оливия вошла — ослепительная, на высоких каблуках. Последовал скрип отодвигаемых стульев и оживленные возгласы — это присутствующие радостно освобождали ей место за столом. Но прежде чем гостья уселась, она, к вящему изумлению Делии, подошла к лорду Солтфорду и приветствовала его поцелуем в щеку.

— Феликс, как я рада вновь тебя видеть, да еще здесь, на «Вилле Данте»!

— Откуда вы знаете моего отца?

— Все это благодаря Беатриче Маласпине, — ответила Оливия. — Боюсь, я не была до конца откровенна с вами. Видите ли, я знала Беатриче Маласпину. Мы встретились во время войны, когда она приезжала в Англию. Она поставляла массу полезной информации разведывательной службе, на которую я работала. Беатриче многое знала о влиятельных советниках Муссолини, которого не выносила, и о властях Ватикана, и ее прозорливые догадки об их характерах и мотивах были бесценны. Мы стали добрыми друзьями и поддерживали дружбу после войны, когда она вернулась в Италию. И когда Маласпина умерла, вверила мне свои мемуары.

— Мемуары? — переспросил Люциус. — Историю жизни?

— Да. Вы нашли кодицилл? Тогда многие ваши вопросы получили разрешение.

Воэн отметила выражение лица Марджори; та старалась сохранить самообладание, но Делия видела, что она разочарована.

— Значит, вы поэтому приехали в Сан-Сильвестро? — спросила она. — Не за тем, чтобы встретиться с Марджори?

— О нет, Марджори определенно была одной из причин моего приезда. Конечно, я знала, что она была одной из наследниц по завещанию Беатриче, и знала почему. Маласпина любила твои книги, Марджори, и обеспокоилась, когда ты прекратила писать. Я тоже всегда была твоей почитательницей, поэтому, когда Беатриче попросила меня тебе помочь, я ей обещала, особенно когда выяснила, какое событие побудило тебя забросить творчество.

— Итак, — подвел итог Люциус, — вы знали, что замыслила Беатриче. И узнали об этом не из ее мемуаров, которые, кстати, нам всем хотелось бы прочитать.

— Маласпина взяла меня в помощники, равно как и Феликса… лорда Солтфорда. Я провела немало времени, собирая сведения о вас и фотографии.

— То есть вы были экспертом по информации, не так ли? — заключил Уайлд. — Что ж, должен отдать вам должное: потрудились на совесть.

— Я всегда хорошо справлялась с такого рода работой, и мой военный опыт пришелся кстати. Хотя Беатриче, хочу вам сказать, выполнила значительную часть сама. Она наняла частных детективов, сыскное агентство Пинкертона в Америке и проницательного бывшего полицейского в Лондоне.

— Зачем? — спросила Делия, задавая вопрос, который занимал всех. — К чему столько хлопот? Почему просто не написать завещание, где говорилось бы: я оставляю тебе то-то и то-то потому-то и потому-то? И зачем, — продолжала певица, не в силах скрыть горечь в голосе, — она не захотела увидеться со мной, когда могла это сделать?

— Это было ради меня, — отозвался лорд Солтфорд. — Маласпина чувствовала — как чувствовала бы любая женщина ее поколения, — что незаконнорожденность — позор, и что для тебя лучше верить, что семья, в которой ты выросла, — настоящая. Да так оно и было: я твой отец, а Фелисити — сестра, пусть даже и сводная. И, говоря откровенно, Беатриче всегда трудно ладила с Мирандой, хотя любила ее и восхищалась ею. Миранда больше пошла в отца. Именно от отца она унаследовала свой логический склад ума и преданность науке. Как только выросла, Миранда уехала жить к отцу — к тому времени Беатриче и Гвидо жили раздельно и редко виделись.

— Ты хочешь сказать: Беатриче боялась, что я ей не понравлюсь, что могу оказаться похожей на Миранду, а ей не хотелось растравлять старые раны. Полагаю, ее можно понять, особенно когда человек в таком возрасте. Но даже в этом случае…

— Не вини ее и радуйся тому, что она оставила тебе «Виллу Данте». Этот дом передавался в ее семье от матери к дочери более двух веков. Сейчас получилось, что от бабушки к внучке, но ей было приятно, что ты ее унаследуешь.