Филлис Уитни - Мерцающий пруд

Уэйд с Лорой молча повернули назад к дому. Только когда они вошли в переулок, Лора заговорила.

— Теперь ты свободен от всякой вины, — сказала она.

— Я уже пробудился от своего кошмара, — сказал ей Уэйд. — То, что мы сейчас узнали, очень печально, но уже не имеет значения.

Адам, Эдди и Джемми по-домашнему ели сэндвичи на кухне, а миссис Тайлер пила кофе. Уэйд едва поприветствовал их и сразу поднялся к себе в комнату.

— Вы нашли Морган? — спросила Лору старая леди.

— Я расскажу вам завтра, — быстро взглянув на мальчиков, ответила Лора. Тайлер поняла и ничего больше не сказала.

Завтра, подумала Лора, она расскажет ей обо всем, что произошло в лесу. Но сейчас у нее не было на это сил.

— Я отнесу Уэйду кофе, пока он не лег, — сказала она. Несколько минут спустя, когда она постучала в его

Дверь, он не сразу пригласил ее войти. Он не зажег лампу, и на камине горела одна свеча. Он сидел на подоконнике открытого окна, глядя в темноту переулка.

— Я принесла тебе кофе, — сказала Лора, стараясь говорить бесстрастно. — Как ты думаешь, будут еще беспорядки ночью?

— Думаю, нет, — ответил он. — Эти хулиганы искали кого-нибудь, кого они могут запугать дубинками. Им не хочется пробовать ружейного огня. Армия, должно быть, уже послала людей на помощь Нью-Йорку, и наши солдаты скоро вернутся из Геттисберга.

Он повернулся и смотрел, как она подходит к нему в неясном свете.

— Как тебе идет это платье, Лора! В день рождественского бала на нас нашло затмение.

Она совсем забыла о своем платье. Взглянув вниз, она обнаружила, что подол вымазан в глине, а юбка в одном месте порвана. Кажется, она одевалась на свой день рождения век назад.

Она улыбнулась Уэйду.

— В тот вечер ты хотел, чтобы я была похожа на Вирджинию, но этого не произошло. Как ты мог не почувствовать разочарования?

— Как я мог не видеть тебя такой, какая ты есть? — нежно сказал он. — За те месяцы, что ты здесь, Лора, ты стала сердцем этого дома. Ты знаешь это?

Она не понимала, что он имеет в виду, и, чтобы скрыть свое смущение, так быстро протянула ему чашку с кофе, что чуть-чуть расплескала. Он взял ее рассеянно, но не стал пить. В его глазах, смотревших на нее, все еще было незнакомое выражение, и она почувствовала необходимость быстро о чем-нибудь заговорить:

— Ребекка останется сегодня в моей комнате. — Она снова попыталась говорить беззаботным голосом. — Поэтому я подумала…

— Конечно, — быстро сказал он. — Я забыл об этом. Ты хочешь занять мою комнату на сегодня, да? Я вполне могу спать на диване в библиотеке.

— Если тебе это не будет очень неудобно, — сказала она с деревянной любезностью. — Я принесу свои вещи.

Но прежде чем она успела дойти до двери, он поставил чашку и догнал ее.

— Я устал не знать правду. Все время с ночи пожара, после того, как Морган рассказала мне об Адаме и тебе, я хочу знать, что он значит для тебя. В ту ночь, когда мы стояли вместе во дворе и слушали весенние звуки, я понял, как ты стала мне дорога. Но я не мог знать, насколько сильно тебе, возможно, хочется освободиться от призрачного замужества, которое я тебе навязал. Я не хочу держать тебя против воли.

Она всмотрелась в его лицо, и глаза ее охотно выдали тайну сердца.

— Но я думала… — запнулась она, и снова ее охватила прежняя застенчивость.

Он был не такой, как Адам. Он никогда не будет таким, как Адам, — резким, непредсказуемым, необузданным. В его руках была и нежность, и доброта, хотя они были сильными когда притягивали ее к себе. Не нужно было говорить ему, что она думала, потому что она почувствовала тепло его губ на своих, и в тот момент, когда ее пульс ожил, она знала, что его поцелуй значит больше, чем этот быстрый отклик крови. Он означал одновременно и кульминацию и начало.

В открытое окно влетел легкий морской ветерок. Он колыхнул пламя свечи, разбросал занавески и умчался в лес. Далеко в верхнем лесу шевельнулся пруд, тихой рябью отозвавшись на его прикосновения, и снова заснул, мирный и безмятежный в летней ночи.