Мери Кайе - Тайна "Фламинго"

Она уронила розы и, захлебываясь от рыданий облегчения, оступаясь в темноте, цепляясь за высокую траву, бросилась вниз. До человека оставалось метров четыреста, когда внезапно ее что-то остановило. Звук…

Произошла какая-то ошибка, какая-то безумная, невероятная ошибка. Она резко остановилась, рот раскрылся в беззвучном крике, глаза не мигали. Это оказался кто-то другой. Кто-то неожиданно и ужасно незнакомый.

ГЛАВА III

— И, как я уже говорила, из-за этого подоходного налога, забастовок и погоды совсем не удивительно, что так много людей предпочитает жить за границей. В действительности я даже сказала Освину — это мой теперешний муж, — что мне просто не понятно, почему уехало так мало людей. Вы согласны?

Ответа не последовало, и миссис Брокас-гил, увидев с раздражением, что ее ближайшая соседка заснула, обратила свое внимание на безлюдные коричневые и зеленые просторы Африки, над которыми они пролетали, а маленькая голубая тень их самолета скользила по этой необъятной земле как игрушечный аэроплан.

Однако мисс Кэрил не спала. Лишь человек с исключительными нервами или абсолютно глухой мог бы спать по соседству с этой долгоиграющей пластинкой, миссис Брокас-гил. Виктория не относилась ни к той, ни к другой категории, но она терпела нескончаемый монолог своей соседки с той поры, как самолет взлетел с аэропорта Лондона, а так как они задержались на двадцать четыре часа в Риме из-за неполадок с двигателем, это значило, что ей пришлось слушать болтовню в течение двух дней. Даже ночью не затихала миссис Брокас-гил, ведь она спала с открытым ртом и громко храпела. А Виктории хотелось размышлять. Она не позволяла себе много думать в последние три недели, приняв решение, она отправила телеграмму, поблагодарив тетю Эмили за приглашение, поэтому не было смысла все обдумывать заново, да и времени оставалось в обрез — нужно было сделать кучу дел до отъезда. Однако впереди полет в Кению: двадцать четыре часа спокойного сидения в кресле самолета и ничегонеделания. Вот тогда и будет время подумать, избавиться от неразберихи в голове относительно прошлого, помечтать о будущем. Но она не рассчитывала на миссис Брокас-гил, и вот они летели уже над Африкой. Черный континент расстилался под ними, и до аэропорта Найроби оставалось только тридцать минут полета.

«Полчаса!» — запаниковала Виктория. За эти полчаса ей надо разложить по полочкам свои мысли и подготовиться к встрече с Иденом. Ей предстоит столкнуться с вещами, о которых она трусливо отказывалась думать в течение последних трех недель и заставляла себя забыть уже больше пяти лет. Полчаса…

Трудно вспомнить то время, когда бы она не любила Идена де Брега. Ей исполнилось пять лет, и она попыталась заставить Фальду, маленькую зебру, которую отец поймал и приручил для нее, перепрыгнуть через калитку у загона для скота. Фальда неблагосклонно отнеслась к затее именинницы и сбросила девочку в лужу грязи рядом с желобом с питьевой водой для скота. Девочка неудачно упала, ушиблась и, кроме того, испортила нарядное хлопчатобумажное платье, в котором должна была появиться на своем дне рождения.

Именно Иден, которому исполнилось девять лет и который проводил выходные дни у тети Хелен, спас ситуацию. Он вытащил Викторию из лужи, вытер ей слезы своим грязноватым носовым платком и предложил немедленно снять платье, носки и туфли и вымыть их и Викторию в желобе с питьевой водой для скота.

Его предложение было принято, и результат оказался отличным: когда прозвучал гонг к обеду, Виктория вошла в дом, скромно потупив глаза, в мятом, но совершенно чистом платье, и никто не заметил, что ее длинные темные косички блестят от воды. Мужская смекалка Идена спасла девочку от наказания, и с тех пор он стал героем Виктории.

Она была некрасивая, обыкновенная девочка, а если ее что-то расстраивало или смущало — она заикалась. Виктория была худая, длинноногая и очень загорелая. Темная от загара кожа, карие глаза, длинные, прямые волосы. Хотя она оставалась совершенно равнодушной к своей заурядной внешности, красота Идена произвела на нее неизгладимое впечатление.

Даже ребенком Иден был прекрасен, и красота не покинула его, когда он вырос, что обычно случается с большинством детей. Казалось, что он рос и становился все прекраснее, его внешность никого не оставляла равнодушным: Но мало людей, если такие вообще существовали, знали, что он за человек, — на их оценку неизменно оказывала влияние его привлекательная внешность.

Ему исполнилось десять, когда сжав сердце Эмили отправила его в Англию в самую престижную подготовительную школу, а шестилетняя Виктория горько рыдала, к собственному стыду и неудовольствию Идена, провожая его на вокзале в Найроби, куда она приехала с родителями попрощаться с ним.

Ее веселый, очаровательный отец умер через два месяца после отъезда Идена. Трагедия его смерти, продажа фермы, горе расставания с Кенией, даже прощание с зеброй, доброй толстухой Фальдой, — все смягчала мысль о скорой встрече с Иденом. Эмили и Хелен договорились, что Иден будет проводить рождественские и пасхальные каникулы у Кэрклов, а в Кению приезжать раз в год на летние каникулы.

Случилось так, что следующие шесть или семь лет Иден все свои каникулы проводил у Кэрилов, не видя Эмили и Фламинго, так как разыгралась мировая трагедия. Война поломала все планы и унесла много жизней.

Иден не участвовал в войне, но служил в армии в составе оккупационных сил в Германии, потом три года учился в Оксфорде. В течение этого времени он редко виделся с семьей Кэрил, так как свое свободное время проводил в Кении с Эмили, совершая частые перелеты из Лондона в Найроби. Виктория не виделась с Иденом больше года, когда Эмили внезапно объявила о своем намерении приехать в Англию погостить у сводной сестры. Она и Иден собирались на этот раз прожить июль и август в доме Хелен, а не на Фламинго. Эм — бабушка Идена и тетя Виктории — была такой, какой ее помнила племянница, кроме того, только что, решив пощадить потрепанные войной нервы островитян, она отказалась от своей излюбленной кенийской одежды — оранжевых джинсов — и носила серьезное и несколько разочаровывающее коричневое платье, пахнущее нафталином времен веселых 20-х годов.

Иден приехал через два дня после Эм; он смотрел на Викторию, будто видел ее в первый раз, будто они и не были знакомы прежде.

Виктория рвала в саду розы, в руках она держала огромный букет из чудесно пахнувших медом розовых бутонов и была совершенно не готова к встрече молодого человека, ведь Идена ждали только через два часа. Она покраснела под пристальным взглядом Идена, а тот глупо произнес: «Вики! Что с тобой произошло? О, ты… Ты выросла»,