Вопрос времени. Часть 1 - Мэри Калмз

что у тебя нет сталкера. Ты больше похож на модель, чем на помощника.

Я смеялся, потому что она была забавной, но теперь наши отношения закончились.

– Нет, – сказал я ей. – Я просто передаю вам то, что он сказал.

Она взяла конверт.

– Почему он не идет?

– Он не сказал.

– Уверена, ты знаешь, он все тебе рассказывает.

Какая ложь.

– Не рассказывает.

– Он сказал мне, что рассказывает.

Жаль, что Тереза не знала, когда ее пытались подловить. Наверное, он сказал, что все мне рассказывает, чтобы посмотреть на ее реакцию. Я знал, как он действует. Жаль, что она этого не знала.

– Он не это имел в виду.

– Дейн имеет в виду все, что говорит.

– Вы так думаете?

– Я должна с ним поговорить, – сказала она, выходя из-за стола и направляясь к его двери. – Это очень важно.

– Неужели?

– Я должна с ним поговорить, – снова пробормотала она, когда я подошел к ней. – Он не отвечает на мои звонки. Здесь, в клубе... он не отвечает на звонки.

– О, – заверил я ее, – вы тут ни при чем. У него есть другие дела.

– Значит, я для него просто очередной раздражитель? – кокетливо огрызнулась она.

– Я не это имел в виду, – серьезно сказал я ей.

Для меня нет ничего более раздражающего, чем когда люди неверно истолковывают мои слова или мою мотивацию. Я ненавидел людей, которые все принимают на веру.

– Мне нужно его увидеть, Джори, – мягко сказала она, пытаясь обратиться ко мне, словно мы были приятелями.

– Возьмите чек и уходите, мисс Уорнер, – сказал я ей, осторожно убирая ее руку с дверной ручки. – Он не хочет вас видеть. Не устраивайте сцену, о которой вы оба будете жалеть.

– Я хотела выйти за него замуж.

– Я не сомневаюсь, что вы хотели.

– В один прекрасный день все было идеально, а на следующий день он сказал, что, по его мнению, будет лучше, если мы начнем встречаться с другими людьми.

Я кивнул. Я уже все это знал. Он говорил всем им одну и ту же речь, речь «ты слишком хороша для меня», когда ему нужен был воздух и нужно было уйти. Ключ к этому мужчине, как и к большинству других, заключался в том, чтобы предоставить ему массу пространства и вести себя так, будто он не имеет никакого значения. Быть рядом, когда он хотел тебя видеть, и не давать о себе знать, когда он этого не хотел. Но ни у кого из них это не получалось. Они начинали с возмущения и отстраненности, а потом влюблялись и хотели придушить его и держать взаперти. Он так быстро проникал под их кожу, что желание посадить его в клетку возникало с панической одержимостью почти за одну ночь. И я видел, как он отшатывался, а потом отступал за свой сумасшедший график и за меня. Он любил использовать меня как щит, иногда даже лично. Он появлялся со мной на буксире, просто чтобы доказать свою правоту. Свидания за ужином превращались во встречи за ужином, выезды на выходные становились рабочими выходными, всякий раз, когда он искал дистанцию... он брал меня с собой в качестве буфера.

Всякий раз, когда он хотел, чтобы человек, с которым он был, остался позади.

– Я так влюблена в него, что не могу смотреть правде в глаза.

Меня резко вернули в настоящее.

– Мне очень жаль, мисс Уорнер. Что вы хотите, чтобы я сказал?

Она издала дрожащий вздох.

Что я должен был сделать? Это должно быть мучительно для нее. Достаточно было открыть газету на странице светской хроники, чтобы увидеть фотографию другой женщины под руку с ее бывшим любовником. Это должно было сводить с ума, особенно если учесть, что он принадлежал ей совсем недавно.

– Как он мог так быстро отключиться и забыть обо мне?

Она задавала вопрос в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь. Вряд ли она вообще помнила о моем присутствии. Я просто стоял рядом с ней и смотрел на нее с глупым видом, потому что не знал, что еще можно сделать. Если бы мы были друзьями, я мог бы ее утешать, сидеть с ней ночами, заставлять ходить на свидания вслепую, лишь бы она была на улице, а не сидела дома, засиживаться допоздна и позволять ей часами плакать у меня на плече. Если бы она была моей подругой, я бы постоянно развлекал ее столько, сколько потребуется, чтобы вывести Дейна Харкорта из ее организма. Проблема заключалась в том, что Тереза Уорнер не была моей подругой, поэтому я чувствовал себя неловко, смущался и отчаянно хотел покинуть помещение.

– Доброе утро, миссис Брэдли, – сказала Соня, стоявшая позади нас.

Мы повернулись, и я протянул руку женщине, которая присоединилась к нам у двери в кабинет Дейна.

Миссис Мириам Брэдли взяла мою руку и крепко сжала ее.

Она, казалось, была искренне рада меня видеть, и мне показалось, что я знаю ее учитывая сколько раз мы говорили по телефону.

– Как ты, Джори?

– Отлично, спасибо. Вы готовы к первой встрече с мистером Харкортом?

– Я ждала этого несколько месяцев. Я более чем готова.

– Потрясающе, – весело сказал я.

Я отошел в сторону, чтобы открыть ей дверь и убедиться, что Тереза не войдет в тот же момент. Не то чтобы она пыталась это сделать. Миссис Брэдли не вошла в кабинет, а встала и посмотрела на Терезу.

– Мы знакомы? Вы кажетесь мне очень знакомой.

Тереза машинально улыбнулась.

– Кажется, мы состоим в одном клубе в Хайленд-Парке. Кажется, я припоминаю, что видела вас там. Мой отец - Саймон Уорнер.

– Да, это он, – улыбнулась она, протягивая Терезе руку. Она была такой красивой и изящной. Я знал женщин, которые не выглядели так хорошо в тридцать лет, не говоря уже о шестидесяти. Я не понимал парней, которые в свои пятьдесят и шестьдесят лет устремлялись к «трофейным» женам, когда вокруг были потрясающие женщины их возраста. Но я также не понимал геев, которые уходили к парням вдвое моложе себя. Думаю, кризис среднего возраста наступал одинаково, независимо от того, кого ты хотел видеть рядом с собой в постели. – Вы - Тереза Уорнер. Что ж, моя дорогая, я так рада, что