Ольга Тарасевич - Дотянуться до звезды, или Птица счастья в руке

Ознакомительный фрагмент

– Быстро взял наручники и нацепил на себя. Или я сейчас тебя продырявлю!

Икнув, он двинулся на меня.

– Детка, ты не права. Детка, в этой игре другие правила. Детка, ты…

Что я, кто я – этого я так не узнала. Потому что нажала на спусковой крючок, и на груди продюсера стало быстро расползаться красное пятно.

Слава недоуменно на него посмотрел, поднял руку. И рухнул на спину…

Мне всего двадцать лет, а я уже убила человека.

Мне всего двадцать лет, и скоро я окажусь в тюрьме.

Мне всего двадцать, но жизнь уже закончена.

Закончена?..

Нет!

Нет, я еще поборюсь. В конце концов, я ни в чем не виновата. С этим продюсером просто так все вышло – если бы не я его пристрелила, то он бы меня на тот свет отправил, Слава своих намерений не скрывал. А теперь мне надо успокоиться и все как следует обдумать. Что же теперь предпринять? Ситуация серьезная…

Я повернулась лицом к двери и опустилась на пол. Не хочу и не могу видеть трупы. В горле плещется тошнота, руки дрожат. Но нужно сосредоточиться.

Итак, допустим, я вызываю милицию. Честно им рассказываю, что произошло. Говорю: продюсер пристрелил Николаса, а потом хотел убить и меня и сказать, что якобы мы с певцом перестреляли друг друга. Такой вот был у него расчет, собирался бабок огрести побольше. Да кто мне поверит?! Я бы лично в такой версии усомнилась! Потому что Слава и Николас – это известные респектабельные люди, их обожают журналисты, они часто дают интервью. Говорят так красиво – все про искусство да про душу, любовь и уважение. И вот выясняется: один из героев решает пристрелить другого – ради денег, которые теоретически можно будет заработать. Я бы не поверила, что такие известные люди могут быть настолько гнилыми, честно! Вот бомж, который из-за бутылки друга душит, – он в своей стихии. А тут: музыка, искусство, интеллигентность – и плюс все это дерьмо? А ментам, наверное, вообще мне верить без надобности. Менты – это, по сути, та же армия, копать отсюда и до обеда. Там все просто и тупо. Если есть труп – значит, должен быть и преступник, которого надо упечь за решетку. И лучше меня при таком раскладе кандидата в убийцы не найти. А чего им напрягаться, вникать во все детали, пытаться осмыслить, как продюсер дошел до жизни такой? Посадят меня за милую душу…

Но, допустим, я действую по-другому. Не звоню ментам, а прямо сейчас забираю свою сумку с фотоаппаратом и убегаю. Что тогда? Со Славой я договаривалась о встрече накануне по сотовому телефону. Сегодня меня здесь вроде бы никто не видел. Катерина, разумеется, обо всем будет молчать – хоть честная училка, однако ведь подруга, не выдаст. Но если продюсер кому-то рассказал о том, что я должна прийти? Назвал мое имя, сайт, и меня просчитают? Если у него есть ежедневник, в который тупо записана эта встреча? Тогда, выходит, все равно посадят – только уже на более длительный срок. Я вообще-то до недавних пор в такие ситуации не попадала. Но, наверное, по телевизору что-то из этой оперы слышала: если с места происшествия скрываешься, потом вкатывают по полной программе.

– Что же делать? Что же мне теперь делать?.. – прошептала я и обернулась на трупы. Естественно, они никуда не делись. Вытекшая из них кровь стала еще темнее, а лица пожелтели и заострились.

Стараясь унять приступ вновь накатившей тошноты, я сделала несколько глубоких вдохов. И вдруг услышала, как где-то наверху звонит мой сотовый! Песня Земфиры «Я знаю все твои трещинки» у меня установлена только на один звонок – моего верного сексуального Юрика.

С огромным облегчением я бросилась к подвальной двери, потом помчалась вверх по ступенькам. Кабинет продюсера отыскала быстро – несмотря на множество комнат, я точно помнила, что нужная мне дверь располагалась за углом коридора.

Он лежал на ковре, мой чудом не разбившийся сотовый! А когда я заметила, что рядом в целости и сохранности стоит сумка с фотоаппаратом, то вообще повеселела.

Юрик! Точно, именно Юрец, как кстати он мне позвонил! Вот кто мне придумает, что делать в этой ситуации! В конце концов, он программист, и анализировать – это его работа. Сейчас я ему перезвоню, и он обязательно подскажет мне самый лучший вариант.

– Приезжай, мне нужна твоя помощь, – не здороваясь, заявила я.

Парень что-то заныл про шефа, который срочно вызывает к себе.

– Но у меня тоже срочное дело, очень-очень, правда, – растерялась я.

Вообще-то Юрец – мальчик ответственный, и, если мне что-то надо, он всегда старается выручить. Но он действительно работает в какой-то дурацкой конторе, где все только тем и занимаются, что трудятся с утра до ночи. Сами жизни не видят – и Юрика припахивают.

Однако, наверное, последние жуткие события как-то отразились в моем голосе.

– Скоро буду. Где ты находишься? – отрывисто поинтересовался парень.

Продиктовав адрес, я засунула сотовый в карман джинсов, подхватила свою сумку.

На столе красовалась бутылка виски, и мне не помешал бы глоток спиртного. Я уже потянулась к горлышку, однако вспомнила про отпечатки пальцев.

Не надо оставлять улик.

Я меньше всего на свете хочу оказаться за решеткой.

Кстати, вот что сейчас лучше всего сделать, так это взять салфетку и вытереть все ручки, к которым я прикасалась. Неизвестно, как посоветует мне поступить Юрик. Но на всякий случай я избавлю этот дом от своих отпечатков.

Ох, если бы и память можно было протереть с такой же легкостью, как дверную ручку!

Повесив на плечо сумку с моим драгоценным фотоаппаратом, я протерла дверь кабинета. Потом отправилась в фотостудию, провела салфеткой и по наружной, и по внутренней ручке. И в какой-то момент поймала себя на мысли, что мне больше не страшно. Я почти успокоилась, взяла себя в руки, и моя голова уже забита другим.

Какая прекрасная все-таки студия у этого ублюдка… Насколько же грамотно здесь все устроено… И эти дорогие хорошие фотоаппараты…

Лежащая там аппаратура притягивала, как магнит. Очень хотелось хотя бы взять ее в руки, сделать пару снимков. Особенно меня интересовал Canon 5 D Mark II – я никогда еще не снимала на цифровую зеркальную камеру с фул-фреймом, и воображение рисовало мне полноформатные снимки особенно яркими и прекрасными.

А что, если прихватить фотик с собой? Славе он точно уже никогда не понадобится!

Но, хотя соблазн был велик, я ему не поддалась. И, глубоко вздохнув, вышла в коридор.

Может, я не очень хорошая девчонка. Хочу всего и сразу. Стремлюсь в сказку – и за чужой счет. Ради популярности готова из шкуры выпрыгнуть. Но воровство или даже уже скорее мародерство – это совсем не мое. И пусть у меня даже в жизни никогда не будет денег на роскошный Canon, я никогда не опущусь до такой низости. Не хочу быть похожей на гнусного продюсера, который выжал все соки из глупого провинциального мальчишки, а потом решил заработать на его смерти!