Майкл Скотт - Китайская невеста

Чарльз взглянул на него с удивлением.

— Только вчера, после того как я узнал, что вы на пути сюда, мне передали послание принцессы Ань Мень, сестры императора Даогуана, подруги Лайцзе-лу. Она просит меня нанести ей визит, а просьба сестры императора — фактически равносильна приказу. Подозреваю, она хочет просто поблагодарить меня за услуги, оказанные Китаю, тем не менее путешествия в Пекин нам не избежать. Если, разумеется, мы намерены продолжать вести дела в этой стране.

— Императорское расположение может оказаться весьма полезными для нас, — задумчиво проговорил Чарльз.

— Кай уже готовит лошадей.

Как члену Общества Быков, в обычных условиях Каю было бы запрещено входить в императорский город, но Ань Мень четко дала понять в своем послании, что члены Общества, так много сделавшие для блага Срединного Царства, также будут желанными гостями.

— Ничего не случится с клипером в той лагуне, где мы поставили его на якорь? — спросил Чарльз.

— Если бы в Срединном Царстве существовала более безопасная стоянка, я, несомненно бы, направил судно туда, — сказал Джонатан.

«Опыт, полученный во время войны на стороне повстанцев, изменил его, — подумал Чарльз. — Как и то, что он заглянул смерти в глаза».

От Джонатана исходила спокойная уверенность, он знал, чего хочет, и ясно представлял, как добиться поставленных целей. И в то же время, по-видимому, с большей, чем прежде, готовностью шел на оправданный риск. Несомненно, жена и семья, когда он вернется в Нью-Лондон, обратят внимание на то, как он изменился и возмужал.

Выносливые монгольские кони неуклонно и неутомимо двигались на север, неся на своих спинах Кая, трех подопечных иностранцев, а также эскорт из членов Общества Быков. Оставались позади холмы, леса, плато, огромные долины, перерезанные могучими реками, несшими свои воды с запада на восток. Тяжеловооруженные воины отбивали у бандитов желание нападать на кавалькаду, а крестьяне обращались к своим делам всякий раз, когда замечали черные одеяния всадников. Большие города и селения, население которых могло бы причинить неприятности белым, объезжали стороной, поэтому большую часть ночей путешественники проводили под открытым небом. Лишь изредка они останавливались в сельских тавернах, где Молинда и два ее спутника могли насладиться роскошью горячей ванны.

Несмотря на безостановочное продвижение вперед без помех, путешествие длилось несколько недель. Джонатан и Чарльз использовали долгие часы путешествия для обсуждения с Молиндой мельчайших аспектов деловых планов компании «Рейкхелл и Бойнтон». Девушка внимательно слушала, быстро училась и часто задавала вопросы, свидетельствующие о ее цепком восприятии деталей. Кузены все более утверждались во мнении, что она тот самый человек, который возглавит китайский филиал компании, поэтому Джонатан начал обсуждать с Каем различные способы защиты молодой женщины от всевозможных хищников.

Императорская печать, приложенная к письму принцессы Ань Мень, обеспечивала путешественникам единый пропуск, который они предъявляли войскам в желтых униформах. Всякий раз офицеры вели себя безукоризненно, корректно. Столица самой большой и самой густонаселенной страны в мире приближалась, и когда на горизонте показалось массивное оборонительное укрепление, известное под названием Великой Китайской стены, путешественники поняли, что путешествие близится к своему завершению.

Пекин выплеснулся далеко за свои первоначальные границы и в несколько раз превосходил размерами Кантон. Никогда в жизни Джонатан не видел такого количества людей на деловых переполненных улицах; даже Молинда, привычная к толпам на улицах Джакарты, была поражена. Ни один из жителей Пекина никогда в жизни не видел «заморских дьяволов». Бойцы из Общества Быков предусмотрительно окружили гостей плотным кольцом, чтобы в случае чего удерживать преисполненных ненавистью горожан на почтительном расстоянии.

Военный патруль, расположенный на высокой стене, окружавшей территорию Императорского города, долго и внимательно изучал императорскую печать, удостоверяясь в ее подлинности. В качестве дополнительной предосторожности несколько сотен солдат окружили путешественников в кольцо, сопровождая их по улицам центра города, по обеим сторонам которых возвышались здания государственных учреждений из серого камня.

Через некоторое время они подошли к еще более высоким стенам Запретного города, где сам император Даогуан, его семья и наложницы, государственные министры и высокопоставленные чиновники администрации жили и работали.

Повсюду виднелись пагоды и дворцы со стенами, выполненными из мрамора, оникса и других ценных пород камня. Там и тут встречались огромные, кажущиеся бесконечными сады и храмы. Кай пояснил, что многие из этих строений остаются нежилыми и что в них собраны и хранятся сокровища, подаренные правителям страны на протяжении многих тысячелетий.

Путешествие завершилось перед изящным трехэтажных зданием из сияющего белого камня, увенчанным крышей, как у пагоды. Позади него располагался сад, окруженный высокой стеной. Здесь гости могли есть, спать, отдыхать в свое удовольствие до той поры, когда Джонатан получит приглашение предстать перед августейшей персоной — принцессой Ань Мень. Американец не знал, что в этих же самых апартаментах останавливалась Лайцзе-лу, когда ее приглашала к себе сестра императора.

Несмотря на поздний час, полный штат слуг ожидал в постоянной готовности, и вновь прибывшим подали великолепнейший ужин. В бассейнах для них приготовили горячую воду, грязную одежду забрали почистить.

Джонатан, облаченный в халат из невесомого шелка, прежде чем уснуть, осмотрел свою просторную спальню, его единственной мыслью было желание, чтобы жена была здесь и разделила бы с ним наслаждение от окружающей роскоши.

Чарльз и Молинда, которым отвели соседние спальни, не смогли одолеть искушения раздвинуть дверь, разделяющую их комнаты, и провести ночь вместе.

Джонатан и Чарльз встретились за завтраком и, не зная, чем заняться, прошли в сад. Они понятия не имели, когда Джонатана пригласят на аудиенцию с принцессой Ань Мень, хотя Кай доверительно намекнул, что принцесса примет во внимание их усталость и даст возможность отдохнуть и прийти в себя после длительного путешествия, прежде чем пригласит его.

Пока кузены беседовали, в саду появилась Молинда, и оба остолбенели, не в силах отвести от нее взора. Она переоделась. Теперь на ней красовалась облегающая юбка и прикрывающая грудь лента ткани; искусно наложенная косметика подчеркивала ее красоту. Она надела несколько яванских украшений, а в волосы вставила нежно-желтый цветок. Молинда пояснила им, что ей просто необходимо так одеться, чтобы обрести душевный покой после стольких недель, проведенных в костюмах крестьянки.

Утро прошло в праздности; после легкого ланча из печеных яблок и других блюд, Джонатан обнаружил библиотеку. В ней хранились фолианты, написанные от руки на пергаменте, насчитывавшие многие сотни лет, и он с интересом принялся изучать их, хотя был более знаком с разговорным китайским языком, чем с иероглифами. Он настолько увлекся попытками перевести трактат по даосской философии, что не слышал, как кто-то вошел в комнату.

Вежливое покашливание застигло его врасплох, он поднял глаза от книги и увидел высокую седую женщину, облаченную в одежды желтого шелка, что указывало на ее принадлежность к окружению императора. Молча она поманила его за собой.

Джонатан двинулся следом. Они вышли на улицу, пересекли сад и направились к казавшейся сплошной стене из желтого кирпича. Внезапно несколько кирпичей ушли в сторону, открывая потайную дверь. Джонатан чувствовал, хотя и не видел, присутствие затаившейся стражи.

Дверь за ним закрылась, и старуха провела его через другой сад ко входу в маленькую, аскетичного вида пагоду. Жестом предложила ему войти внутрь и удалилась.

Он вошел внутрь и увидел красивую темноволосую женщину лет тридцати, одетую в чонсам, ниспадавший до самого пола. Из украшений на ней были лишь изумрудное и алмазное кольца.

— Мы долго ждали возможности приветствовать «китайского заморского дьявола», мужа Лайцзе-лу, — произнесла она мелодичным голосом.

Джонатан догадался, что предстал перед принцессой Ань Мень и что находится в особой комнате, в которой аудиенция с иностранцами допустима. Соблюдая свои принципы поведения, он поклонился принцессе, но не сделал китайского поклона — кэтоу.

— Присядь рядом со мною, — предложила она, подкладывая для него большие шелковые подушки на каменную скамейку с резными ножками в форме когтистых лап дракона.

Джонатан улыбнулся, и странное дело — рядом с ней он чувствовал себя совершенно свободно.