Celice - Скажи мне, что ты меня

С того марта они договорились со старым волшебником увидиться летом, если не будет экстренных новостей.

Он вернулся в старую хижину в глубине леса. Его никто не спрашивал об отсутствии. Положа руку на сердце, Рем был самым образованным из них: он мог аппарировать, он мог сотворить любое сложное заклинание. Поначалу Фенрир его опасался, но Ремус никоим образом не показывал, что намерен занять его место или представляет для него угрозу. И Фенрир стал спокойнее, даже советовался с парнем о защите, интересовался простыми заклинаниями - во время одного из набегов он притащил чужую палочку, и Рем, не без труда, обучил его элементарным вещам.

Самым любопытным открытием для Люпина в стае стал тот факт, что не все эти люди во время перевоплощений теряли связь со своей человеческой сущностью. Были и такие, как он, но большую часть составляли такие, как Фенрир. Они сохраняли ясность ума, и сознательность своих действий, трансформируясь в волков. Ими было особенно легко управлять Грейбэку, хотя его слушались и подобные Рему. Были еще те, кто частично помнил о полнолунных ночах, но смутно, точно были во сне. Ремус пытался найти ответ для себя, почему же не у всех все одинаково. Будь у него возможность засесть в библиотеке, он сделал бы это и прочитал все, что возможно, об оборотнях. Хотя знал по опыту в Хогвартсе, таких книг было мало. Не многие осмеливались расспрашивать настоящих оборотней об их перевоплощениях, во все времена люди их боялись.

К концу весны у Ремуса даже появился друг, если можно было так назвать Энди Митчелла. Примерно его лет, высокий блондин с большими светло-карими глазами, он был самым дружелюбным из всех окружавших его людей. Энди постоянно подсаживался к нему за едой, ходил за ним, без конца болтая. То говорил о своей жизни, то расспрашивал Ремуса. Он мог бы показаться надоедливым, но почти за полгода проживания в обществе, которое было ему отвратительно, неожиданное внимание жизнерадостного парня оказалось необходимым. Это напоминало ему беззаботные школьные годы… Хотя, конечно, он не мог дружить с ним в полной мере. Часть его противилась всем членам стаи.

А еще он не мог не общаться с двумя детьми, которые, среди прочих маленьких укушенных, были в стае. Десятилетний Тед и тринадцатилетний Патрик были самыми испуганными из всех. Основная масса оборотней грубо шутила над ними и хохотала над испугом всех детей, но эти двое почему-то поразили Ремуса больше всех. То ли он увидел в них себя, в детстве, то ли просто пожалел, но теперь дни стали короче, когда он проводил их в заботах о ком-то или разговорах.

И он почти научился не думать часто о своих друзьях. И Сириусе... Почти…

Когда он ложился спать, у разбитого окна, сквозь рваные осколки которого можно было рассмотреть звезды на небе, он вспоминал все, каждый момент с ним. Каждую секунду. Вот темноволосый мальчик делает смешное лицо и утверждает, что Питера надо привязывать к кровати перед ужином, потому что все другие диеты он не выдержит. Вот юноша с блестящими синими глазами склоняется к нему и шепчет: «Я глуп, но и ты не умнее меня…». Вот Сириус нежно сжимает его руку в своей и целует его, вдавливая в старую кровать в Визжащей Хижине… Этих воспоминаний было много. На самом деле много, но сейчас ему казалось, что они так мало были вместе. Зачем он с ним поссорился? Неужели какая-то дурацкая работа и самоуважение действительно важнее, чем прижимать к себе любимого человека и вдыхать его запах, чувствовать его кожу под пальцами, целовать его и ласкать, тонуть в его глазах и ловить судорожные вздохи?

В такие моменты одиночество накатывало с небывалой силой. Он бы мог заплакать, но слезы давно его покинули. В конце концов, он сам во всем был виноват - больше винить ему было некого.

*

Гарри Джеймс Поттер родился 31 июля. Лили искрилась от счастья, касаясь, целуя, прижимая к себе и покачивая своего ребенка, который был таким долгожданным и таким желанным. Джеймс ходил вокруг нее с несколько ошеломленным видом, точно все еще не мог свыкнуться с мыслью, что он - отец.

Сириус снимал теперь огромную квартиру в центре Лондона. После пожара он не бывал в своем доме - точнее там, где был когда-то его дом. Кроме обгоревших стен не осталось ничего.

- Я потерял Рема, я потерял наш дом… Можно считать, что и меня самого уже нет, - горько бросил он Джеймсу, который помогал ему с выбором жилья.

Одиночество и тоска друга чрезвычайно расстраивали Поттера. Он так же переживал за Ремуса, который просто пропал, а на все расспросы Дамблдор коротко отвечал только: «Важное задание, Джеймс. Я не могу рассказать». Он злился на старого волшебника, злился на друзей за их идиотскую ссору, которая чересчур затянулась, злился на это таинственное задание, которое словно украло у них Рема.

Сириус предпочитал вообще не говорить о нем. Каждый раз, когда имя Ремуса всплывало в их разговоре, красивое лицо Блэка темнело и он переставал отвечать. Лили страшно волновалась за них обоих. Она хотела написать Люпину, но Дамблдор запретил им отправлять письма Рему, заявляя, что это поставит под угрозу едва ли не его жизнь, и девушка разочарованно убрала письмо в стол. Она пыталась успокоить Сириуса заверениями, что тот его любит, но Сириус так на нее посмотрел, что все слова застряли у Лили в горле.

Прошло дней десять после родов, и Поттеры пригласили на ужин Сириуса и Питера, которым не терпелось взглянуть на малыша. Принимая гостей, молодая мама полулежала на диване в гостиной, где ее со всеми удобствами устроил Джеймс. Рядом с диваном стояла кроватка, в ней мирно сопел крохотный Гарри Поттер. Малыш вообще был удивительным ребенком: тихий, он почти не доставлял хлопот своим родителям и домашним эльфам, которые с радостью помогали Лили пеленать Гарри или укладывать его спать.

Первым из камина вышел Сириус, отряхивая пепел с кожаной черной куртки. Он быстро бросил окурок в потухающее пламя, но Лили строго уставилась на него.

- Ты же понимаешь…

- Конечно! В доме ребенок! - ухмыльнулся Сириус и поднял руки, капитулируя перед ее грозным взглядом.

Джеймс, хмыкнув, приветственно похлопал друга по плечу. Тот стянул куртку и, бросив ее в кресло, поспешил к кроватке, над которой склонился, затаив дыхание.

Лили и Джеймс выжидательно уставились на него. Сириус с любопытством разглядывал малыша, который, приоткрыв ротик, посапывал во сне.

- Он такой… крохотный! - шепотом заметил будущий крестный. Джим захихикал.

- Балда! Они все такие в детстве.

- Ты меня удивил, папаша, - скорчил рожу Блэк. - Я всегда думал, что ты точно родился огромным лохматым переростком!

- Очень смешно!

- Прекратите шуметь, - осадила их Лили, аккуратно поправляя маленькое одеяло, укрывавшее сына.