MarInk - Жизнь в зеленом цвете - 7

Послышался чей-то крик; Гарри узнал голос - это была Флёр Делакур.

Так это что, по-настоящему? Но ведь земля не горела под ногами, тогда ещё не горела... а может, раньше он просто не замечал этого?

Он вскочил и помчался прочь от крика; всё это уже было один раз - и этого раза достаточно! Подальше от этого, выход, где здесь выход?..

Он бежал из всех сил, и воздух словно сопротивлялся ему, став упругим, почти как желе. Но Гарри миновал несколько поворотов и наткнулся на небольшой тупик, где увидел себя - четырнадцатилетнего - и Седрика. Живого Седрика, утешавшего глупого маленького Гарри, рыдавшего над своей бестолковой любовью, растоптанной в тот день, как окурок сигареты.

Гарри потянулся было к этим двоим - утешить одного, обнять другого; но не решился.

«Я не заслуживаю Седрика. Я не заслуживаю даже того, чтобы думать о нём. Для такой самодовольной мрази, как я, в человеческих языках никто ещё даже слова не придумал - всем было противно».

Языки пламени взметнулись, жаркие, почти опаляющие, завивающие кончики отросших волос Гарри в крохотные спирали; Гарри-четырнадцатилетний и обнимающий его Седрик исчезли в огне, не заметив этого.

Гарри ждал, пока огонь снова поглотит и его, но пламя утихло, оставив после себя выжженную проплешину в тёмной траве.

И Гарри понял, что так просто он уже не отделается.

- Что с ним? Он будет в порядке?

- Блэк, мать твою, нашёл время явиться!

- Просто скажите, он выживет? Мы все психуем… пожалуйста…

- Сириус, мы пока не можем ничего сказать. Повреждения не такие уж сильные, пара недель лечения и ухода - и всё было бы в порядке. Но он просто не хочет жить, он отказывается бороться вместе с нами…

- То есть, надежды нет?..

- Типун тебе на язык! Северус, давайте попробуем вот эту охлаждающую мазь…

- Она довольно слабая, но может сработать… по крайней мере, её он не выплюнет, это вам не зелье.

- Опять судороги! Северус, помогайте!

- И… часто он так? Это же… Мерлин… нельзя же до такого доводить человека, это просто… я не знаю…

- Раз не знаешь, Блэк, то вали-ка ты отсюда и скажи остальным, чтобы занялись чем-нибудь полезным. Думаешь, твой крестник обрадуется, когда придёт в себя и узнает, что вы его хором оплакивали, вместо того, чтобы делать что-то? Иди, иди, чего стоишь?

- Снейп…

- Иди, мать твою! Поппи, давайте мазь… начнём с висков…

Голову прожгло холодом; Гарри вскрикнул, прижимая ладони к неожиданно покрывшимся коркой льда вискам. Лёд накрыл лоб, спустился по скулам на шею и обвил её, как тесный воротник; этот лёд не таял, и Гарри лихорадочно отламывал его по кускам, отбрасывал торопливо в сторону, пока пальцы не потеряли чувствительность от холода.

Вскоре среди переливающегося пламени высилась горка неровных льдинок; Гарри подышал на ладони и, не сводя со льда взгляда - как с готового ударить в спину врага, отступил за поворот. Стены сдвинулись, закрывая проход в тупик, где только что были два чемпиона Турнира Трёх Волшебников, и Гарри оставалось только гадать, было это неким одолжением ему, или он мог остаться там навсегда, если бы не ушёл вовремя.

Небо над лабиринтом стало ещё темнее; Гарри заметил, как сгустилась ночь и обесцветился огонь под ногами, только тогда, когда понял, что не различает следующего поворота.

Идти с вытянутыми руками было неудобно; собственных рук он тоже не видел в темноте, густо-серые рукава рубашки Блейза сливались с ночью. Воздух понемногу холодел, и вдыхать его было почти неприятно. «Зима здесь, что ли, начинается? - Гарри наткнулся на стену и провёл по ней руками, пытаясь понять, в какую сторону поворачивать. - Турнир был в начале лета…»

Где-то впереди вспыхнул яркий огонёк факела; Гарри не мог различить, кто его нёс, и пойти навстречу, чтобы это выяснить, не мог тоже - ноги словно приросли в земле. Трепещущий факел приближался неторопливо, почти величаво; и когда несущего факел и Гарри разделяло всего несколько шагов, последний медленно протянул руку, принимая тонкую деревяшку. В тёплых оранжевых бликах лицо Блейза казалось таким умиротворённым, каким никогда не было при жизни.

- Как ты здесь оказался? - спросил Гарри шёпотом; говорить в полный голос было страшно, будто громкие звуки могли разрушить этот холодный вечер.

- Просто пришёл, - задумчиво сказал Блейз, глядя куда-то сквозь Гарри. - Захотел тебя увидеть…

- Ты… призрак? - нерешительно спросил Гарри.

- Нет, - покачал Блейз головой. - Я просто хотел тебя увидеть. Жаль, что я тебе не нужен…

- Постой! - Гарри хотел было поймать Блейза за запястье, но пальцы прошли сквозь ткань мантии и плоть, сомкнувшись в воздухе. - С чего ты взял, что ты мне не нужен? Я же люблю тебя…

- Ты слишком винил себя, - Блейз вздохнул и впервые за этот странный разговор взглянул Гарри в глаза. В чёрных радужках наследника рода Забини плясало по крошечному огоньку. - Ты и сейчас себя винишь во всём. Слушай, я не успел тебе сказать… не надо тянуть на себя вину за всё. Так она тебя раздавит. Ты делаешь даже больше, чем можешь…

- Но я же и правда виноват… ты умер, чтобы спасти меня… а близнецы… это целая цепь моих идиотских ошибок, больше никто не виноват в том, что они умерли… - губы Гарри задрожали.

- Ты думаешь, они хотели бы, чтобы ты до конца жизни убивался чувством вины? - Блейз коснулся щеки Гарри; это прикосновение походило на порыв холодного ветра. - Ты залез в свою вину и боль, как в скорлупу, и не достучаться до тебя. Ты не чувствуешь меня, потому что не хочешь чувствовать. Ты думаешь, что не стоишь этого.

- Я и правда не стою… - Гарри опустил факел.

- Ты стоишь всех сокровищ мира, - тихий голос Блейза эхом отдавался в голове Гарри. - Когда ты говоришь, что виноват, ты озвучиваешь то, что думает твой главный враг - не забывай, кто он, Гарри. Слушай лучше тех, кто любит тебя.

- Ты знаешь, кто мой главный враг? Но ты же не видел того медальона…

- Медальона? Зачем мне медальоны? Я и так всё про тебя знаю… - Блейз негромко рассмеялся. - Знаю всё-всё, и всё ещё люблю тебя.

- Блейз… - у Гарри перехватило горло, и он не сумел выговорить больше ни слова; хотя даже если бы он был способен говорить, то вряд ли нашёл бы, что сказать.

Блейз растаял в холодном воздухе; прощальная улыбка, повисевшая в воздухе несколько секунд отдельно, как у Чеширского кота, рассыпалась на большие снежинки, окутавшие плечи и волосы Гарри.

«Наверно, со стороны я выгляжу седым… если вообще как-нибудь выгляжу».

Огонь факела добрался до руки Гарри и охватил его ладонь; боли не было, только слабый жар. Гарри, подняв руку, наблюдал, как языки пламени ползут по рукаву вверх, потрескивая; рубашку они не трогали, но сжигали плоть Гарри, стремительно и жадно.