MarInk - Жизнь в зеленом цвете - 7

- Джеймс, какого хрена ты его защищаешь?! - орёт пышущий праведным негодованием Блэк. - Он подвесил меня в воздухе, этот сальный ублюдок!

- А я в прошлом году подвешивал его, и что?!! - орёт в ответ Поттер. - Не смейте оба нападать друг на друга, поняли?!

- Так что, ты предлагаешь так просто всё это оставить? - с ощутимой угрозой спрашивает Блэк и стискивает палочку - вот-вот хрустнет.

- Тебе - да, предлагаю!

Блэк отступает на шаг.

- Ты променял нас на Сопливуса? - спрашивает он тихо. - Меня, и Луни, и Хвоста? Ради того, чтобы трахать его грязную задницу, ты готов нас всех бросить? Джеймс… Сохатый…

Поттер колеблется. А потом выпускает моё запястье, которое держал до сих пор.

- Послушай, Сириус… мне надо тебе всё объяснить…

- Хотел бы я послушать, как ты всё это объяснишь, - цедит Блэк; теперь он хозяин положения и может себе позволить навязывать Поттеру позицию оправдывающегося. Интересно, часто ли эти двое перетягивали одеяло каждый на себя в тесной компании Мародёров? Держу пари, что редко. До сих пор у них наверняка было крайне мало поводов для разногласий.

- Сегодня ничего не выйдет, ты же видишь, - шепчет мне Поттер. - Завтра здесь же, в это же время - хорошо?

И, не дождавшись ответа, который в любом случае будет утвердительным, уходит вместе с подозрительно оглядывающимся Блэком. Успокойся, Блэк, я не собираюсь бить вам в спины каким-нибудь заклятием.

Для этого я слишком устал… я так чертовски устал.

Я захожу в Выручай-комнату, падаю на отвратительно гриффиндорскую кровать и засыпаю.

Это, конечно, мне только мерещится… но всё же покрывало отчётливо пахнет нашей смазкой; в одну из ночей неловкий Поттер опрокинул всю баночку на бархат.

А сейчас начинается рассвет, и я пишу всё это, чтобы было чем занять себя до первого урока. Не пойду на завтрак… не хочу видеть ни Поттера, ни Блэка. Просто не хочу.

Слава Моргане, сегодня у нас нет ни одного общего со львами занятия.

Разумеется, если не считать того, что вечером я, как баран, ведомый на заклание, притащусь к Выручай-комнате».

Глава 18.

No one can save us from ourselves…

(Никто не может спасти нас от нас самих…)

«Scorpions», «Humanity».

Портключ Снейпа был настроен на двор Хогвартса; здесь было отчего-то очень много людей… больше, чем Гарри рассчитывал увидеть. И они всё выходили из замка и выходили; и шли куда-то в сторону от дверей, к угловым башням.

- Туда, - попросил Гарри.

- Поттер, Вы еле на ногах держитесь…

- Туда! - упрямо мотнул Гарри головой. Снейп больше не возражал.

До толпы, сгрудившейся вокруг чего-то, они доковыляли минуты через четыре; Снейп решительно ввинтился в толпу, и никто не попытался остановить его.

Три рыжие шевелюры выделялись на промёрзлой земле опавшими листьями; три пары синих глаз невидяще смотрели в блёклое небо.

Когда-то давным-давно, словно в смутной сказке, на этом же месте лежал мёртвый Альбус Дамблдор, и молчаливая толпа вокруг него наполняла двор болью и шоком.

- Фред? Джордж? - робко позвал Гарри. Выдрался из цепких рук Снейпа и шагнул к телам.

- Рон? Фред? Джордж? - Гарри прижал пальцы к запястью Фреда. Кожа была тёплой, но жилка под кожей не билась.

- Эй, что здесь Снейп делает? Он же Пожиратель Смерти! - возмутился кто-то. Снейп не пошевелился.

- Он спас Гарри, ты, идиота кусок! - хрипло, почти истерически выкрикнула Гермиона.

- Почему их никто не лечит? - Гарри обернулся к разом притихшей толпе. - Где мадам Помфри?

- Гарри… - Гермиона шагнула к нему, но не решилась подойти ближе, чем на метр. - Гарри, они умерли.

- Они? Нет, они не могут умереть, - Гарри покачал головой. - Они обещали мне…

- Гарри, они упали с Астрономической башни, - голос Гермионы дрожал, и Гарри понемногу понимал, что, может быть, она не так уж неправа. - У них наверняка нет ни одной целой кости… Гарри… послушай…

Гарри не слушал; он вспомнил, что на самом деле близнецы не обещали ему не умирать. Он просил их, но они всегда переводили разговор на другое.

А теперь они умерли.

Умерли.

Умерли, умерли, УМЕРЛИ!!..

- Нет… нет!!..

Гарри дёрнул Фреда за плечи, пытаясь приподнять с земли; шея близнеца изогнулась под неестественным углом, волосы волочились по земле - и Гарри упал рядом с ними, обнимая безжизненные тела; лицо врезалось в запылённую окровавленную ткань рубашек, отозвалось болью на выпиравшие осколки переломанных костей.

- Нет, нет, нет, - повторял Гарри, как заведённый, - нет, нет, НЕТ!!..

Слёз не было; он только задыхался, как будто весь воздух мира кто-то украл в одночасье, задыхался, бился в корчах, вжимаясь всем телом в изуродованные падением трупы, и перед глазами суматошно метались круги и звёзды разноцветного огня, и кто-то говорил: «Гарри, успокойся, пожалуйста, Гарри», но всё это было так далеко, так неясно сквозь неумолчный звон в ушах, так неважно, потому что близнецы - умерли.

Близнецы умерли.

- Фред… Джордж… - в горле у Гарри пересохло, и он не знал, зачем зовёт их, мёртвых, по именам, ведь они не ответят ему, они всегда отвечали, но не сделают этого сейчас… - Нет… нет…

Он целовал их холодные губы, целовал без ответа; он прижимал к себе обоих, чувствуя аморфную плоть, пронизанную обломками костей; и кровь близнецов была на его руках, на его лице, на его одежде, проникала под рубашку и брюки, такая горячая когда-то кровь, отстукивавшая быстрый пульс - один на двоих - такая холодная теперь, тёмная, запекающаяся на губах солёной горечью, как морская вода; кровь близнецов была на его руках, потому что он, и никто другой, был виноват в том, что они умерли, умерли, умерли!..

Портключ заносило в сторону, потому что он снял следящие чары, не умея обращаться с пространственными заклятиями. Ведь Дамблдор был уже мёртв, некому было пользоваться этими чарами - почему, почему, почему он не мог подождать?

- Я виноват, - признавал Гарри, касаясь губами струйки крови, вытекшей из угла рта Джорджа, - я один виноват, что вы умерли… вернитесь, пожалуйста, вернитесь ко мне…

За спиной кто-то плакал навзрыд; Гарри забыл, как плачут; он только держал близнецов крепко-крепко, чтобы хотя бы в смерти не разлучаться с ними; он скоро пойдёт за ними, совсем скоро, потому что не сможет здесь без них.

- Нет, нет, нет, - шептал Гарри безостановочно, и губы его стали жёсткими, как подошвы от того, что он постоянно пытался вдохнуть, но воздуха не было, а был только колкий яд, и он вдыхал этот яд, как можно больше, чаще, чтобы поскорее умереть.

- Нет… не надо! - просил он, и кто-то снова плакал, безудержно, не скрываясь; далеко, так далеко позади властного звона, и Гарри крепче закрывал глаза, чтобы открыть их и увидеть настоящих близнецов, Блейза, Седрика; но каждый раз, когда он поднимал веки, строгие в смерти синие глаза смотрели в небо, мимо Гарри, и были заострившиеся черты, и кровь, столько крови, и переломанные пальцы рук - он целовал их, каждую фалангу, сжимал бережно, звал Фреда и Джорджа, но они не отвечали.