Донасьен Альфонс Франсуа де Сад - Жюльетта

– А я хотел бы уподобиться ящику Пандоры, из которого обильно сыплются болезни, косящие людей налево и направо.

В этот момент послышались стоны, их испускали три прикованных цепями жертвы, которых начали мучать фурии.

– Развяжите их, – приказал Сен-Фон, – и давайте сюда.

Их развязали и подвели к моим гостям; ни одно существо женского рода не могло бы соперничать с ними в красоте и грации, и я воздержусь описывать то, что делали с ними два негодяя.

– Жюльетта, – промолвил возбужденный министр, – вы самое очаровательное и способное создание, у вас все признаки гениальности, и вы заслуживаете награды… Щите к нам и будем вместе топтать эти цветы; пойдемте в сад и предадимся тому, что диктует нам наше воображение. У вас здесь есть укромные места?

– Сколько угодно, весь сад будет сценой для ваших безумств.

– Превосходно. А дорожки не освещены?

– Нет, повелитель, темнота вдохновляет на преступления, и вы будете наслаждаться самыми ужасными. Пойдемте, принц, в эти мрачные лабиринты и примем вызов нашего злодейского воображения.

Мы все – оба распутника, я и трое жертвенных агнцев – вышли из беседки. Войдя в темную аллею с изгородью, Сен-Фон воскликнул, что он не двинется дальше, пока не совершит совокупления, и, схватив самую младшую из девочек, злодей лишил её .девственности и спереди и сзади прежде чем присоединиться к нам минут десять спустя. Во время его отсутствия я пыталась возбудить старого принца, но без успеха. Казалось, никакая сила не может поднять его орган.

– Так вы не собираетесь совокупляться? – крикнул из кустов Сен-Фон, тиская вторую девочку.

– Нет, нет, продолжайте дефлорацию, – ответил старый аристократ. – Я ограничусь их страданиями. Как только вы пропустите их через себя, передавайте одну за другой мне.

Он ухватил своими клешнями первую девочку и принялся терзать её самым немилосердным образом, а я в это время усиленно сосала его. Между тем Сен-Фон покончил с невинностью второй и в том же состоянии, что и первую, передал её в руки принца, потом взялся за четырнадцатилетнюю.

– Вы представить себе не можете, как мне нравится сно-шаться в темноте, – с чувством сказал министр. – Ночные тени – лучшие союзники для преступления, к тому же ночь во многом облегчает его.

Сен-Фон, который до сих пор все ещё не испытал оргазма, теперь разрядился в зад старшей девочки, потом они с принцем обсудили дальнейшие действия. Было решено, что Сен-Фон оставит себе ту, которая только что выдавила из него семя, а двух других отдаст принцу, и этот злодей, вооружившись всем необходимым для пыток, воодушевляясь все сильнее, увел своих закованных в цепи жертв. Я сопровождала моего любовника и старшую девочку, которой предстояло умереть от его руки. Когда мы отошли на приличное расстояние, я рассказала ему о краже; «мы оба от души посмеялись, и он заверил меня, что по своему обыкновению, прежде чем явиться на наш званый вечер, принц посетил публичный дом с тем, чтобы соответствующим образом настроиться, и что нет ничего легче, чем убедить его в краже драгоценностей и денег в том самом месте.

– Я думала, что он ваш друг.

– У меня нет друзей, – ответил министр, – мне выгодны отношения с этим человеком, пока он находится в фаворе у короля, но как только ситуация переменится, и он попадет в немилость, я первым отшвырну его в сторону. Он разгадал мои мысли, дал мне понять, что относится ко мне точно так же, и предложил сотрудничать. Я согласился, и на этом держится наша с ним связь. А в чем дело, Жюльетта, вам не понравился этот человек?

– Я нашла его невыносимым.

– Честное благородное слово, если бы не политические соображения, я бы с удовольствием отдал его на вашу милость. Тем не менее мы, наверное, сумеем устроить его падение. Вы настолько полюбились мне, дорогая, что нет ничего на свете, чего бы я не сделал для вас.

– Но вы же говорили, что имеете перед ним какие-то обязательства?

– Кое-какие есть.

– Тогда как же, в свете ваших принципов, вы терпите такое положение?

– Предоставьте это мне, Жюльетта. – Затем Сен-Фон переменил тему и снова выразил свое восхищение тем, как я подготовила нынешний вечер. – Вы женщина с безупречным вкусом и бесконечной мудрости; чем лучше я вас узнаю, тем больше убеждаюсь, что не должен расставаться с вами.

И потом впервые он обратился ко мне фамильярно, на «ты», и с торжественным видом разрешил мне, оказав тем самым великую милость, обращаться к нему точно так же.

– Я буду всю жизнь служить тебе, Сен-Фон, если таково твоё желание, – ответила я. – Мне известны твои вкусы, я буду удовлетворять их и, если ты хочешь сильнее привязать меня к себе, постарайся угождать моим желаниям.

– Поцелуи меня, небесное создание, а завтра утром тебе выдадут сто тысяч франков, так что решай сама, знаю ли я желания твоего сердца!

В этот момент к нам подошла старая женщина, просившая подаяние.

– Это ещё что такое? – удивился Сен-Фон. – Кто пустил сюда эту шваль? – Он с изумлением уставился на меня, заметил на моих губах улыбку и сразу догадался.

– Прелестно, прелестно, – тихо пробормотал он. – Ну и что же тебе надобно? – повернулся он к нищенке.

– Увы, мой господин, я прошу милостыню, – ответила она. – Может, вы соблаговолите взглянуть на мою нищету?

Она взяла министра за руку и завела в маленькую хижину, освещенную тусклой, свешивающейся с потолка коптящей лампой, где на почерневшей от сырости соломе лежали двое детишек – мальчик и девочка – не старше восьми-десяти лет, оба голенькие.

– Посмотрите на эту несчастную семью, – обратилась к нам нищенка. – Вот уже три дня у меня нет для них ни крошки хлеба. Вы очень богатый человек, так будьте же милостивы и помогите несчастным обездоленным детям. Я вас не знаю, сударь, но, может, вы знакомы с господином Сен-Фоном?

– Да, – скромно ответил министр.

– Так вот, перед вами его рук дело! Он приказал засадить моего мужа в тюрьму; он лишил нас той малости, что у нас была, и вот в таких условиях мы живем почти целый год.

Самым главным в этой сцене, друзья мои, тем, чем я вправе гордиться, была её абсолютная подлинность: я заранее, с большим трудом, разыскала этих несчастных жертв несправедливости и алчности Сен-Фона, а теперь представила их ему во плоти, чтобы снова пробудить в нем порочность.

– Ах, негодяй! – воскликнул министр, пристально глядя на жалкую женщину. – Да, я хорошо знаком с ним, клянусь Богом, и вы также с ним познакомитесь: он перед вами… Знаешь, Жюльетта, ты прекрасно устроила эту встречу, у меня просто нет слов… Ну и на что ты жалуешься? Я отправил твоего мужа в тюрьму, а он ни в чем не виновен? Это правда. Но это ещё не все: твоего мужа больше не существует. До сегодняшнего дня ты от меня скрывалась, а теперь отправишься вслед за ним.