Сын маминой подруги (СИ) - Мелевич Яна

- Какая, к еб***м, свадьба с этой тупой курицей?! Где были твои мозги, Лиса?! А нет подожди, какие мозги! Они ж у тебя в штанах!

Елисей аккуратно отодвинулся на кресле подальше от стола с разбросанными на нем финансовыми документами. Со стены на него печально взирал портрет президента, робот-помощник тихо шумел, сдвинувшись на диван, скандируя каждые пару минут:

- Опасность, опасность. Нужен чай с ромашкой.

Лично Канарейкин-младший был уверен, что никакая ромашка тут не поможет. Отодвинулся еще немного, разглядывая интерьер вокруг от персидского светлого ковра с мягким коротким ворсом, прикрывающим паркетные доски, до окна с широким подоконником. Сейчас через тяжелые бархатные портьеры внутрь проникал солнечный свет весеннего апрельского дня. Его лучи падали прямо на встроенный автоматический шкаф с сейфом под документы и несколько репродукций картин известных художников, а также семейный цифровой фотоальбом с автоматической сменой кадра. Разные фотографии прошлых лет: от детства до взрослого возраста. Вот маленькая Настя, сующая в рот голову пупса, а вот Антон верхом на пони вверх ногами…

- Ты меня вообще слушаешь? – Канарейкин встрепенулся, подняв глаза на пыхтящего отца и улыбнулся, поправляя черный пиджак поверх рубашки в тон.

- Конечно, пап, ты уже сорок минут орешь одно и тоже, я еще полчаса назад весь твой монолог с матами выучил, - вежливо отозвался, чуть сползая в кресле, когда над его головой пронеслась тряпка.

- Пиздюк!

- Знаешь, робот прав, тебе нужен чай с ромашкой. Давай попросим Сашу заварить? – почти искренне обеспокоился нервами Павла его старший сын и спрыгнул с кресла, прячась за спинкой, когда в голову полетел полироль. Хрупкое стекло разбилось на осколки, а робот с бормотанием замигал датчиками, вызывая уборку в кабинет.

Двери автоматически распахнулись и маленький дрон-пылесос принялся за уборку, совершенно игнорируя разворачивающуюся бойню.

- Видишь, ты уже нервируешь робота, - ткнул пальцем в модель А-5689, больше напоминавшего большой жестяной бочонок со светодиодами.

- А-5689 готов исполнять указания, - мгновенно отозвался робот.

- Захлопнись и не отсвечивай! – рявкнул на него Паша, покрываясь красными пятнами злости.

- Не понял команду. Повторите команду?

В робота полетел дрон-уборщик, пойманный на лету, сбивая того с дороги. Где-то внутри коротнула плата, робот несколько раз повторился и затих погаснув.

- Это, кстати, пятый уже, - напомнил Елисей, когда Паша выдохнул, спуская закатанные рукава зеленой рубашки, мрачно воззрившись на сына.

- Я сейчас выйду из-за стола и оторву тебе уши, горе-наследничек, - пообещал почти ласковым тоном, разглядывая темную рубашку сына, довольную улыбку и зеленые, как у него самого, глаза. – Что ты улыбаешься, кактус на моей могиле?! Ты понял, что я говорил, или снова пропустил все полезное мимо ушей своих лисьих, оболтус?

- Конечно, пап, - закивал, отодвигаясь к двери, за которой точно притаилась Саша, аккуратно нажимая кнопку на панели, не глядя. – Все слышал, все запомнил, внемлил, молиться буду и как мантру повторять.

- Ну, повтори, - с ленцой потянул Павел, казалось, расслабившись и скрестил руки на широкой груди, прищурившись. – Слово в слово о твоей идиотской затее со свадьбой на той отстающей в развитии пародии на женщину.

- Пап, - нахмурился Елисей, прекрасно зная, что отец в выражениях никогда не стеснялся. – Повежливее, она все-таки девушка.

Он, может, тоже был не высокого мнения об умственных способностях Лады, однако был сдержаннее в высказываниях. Может он вспыльчивый, но не такой жестокий. Ведь бывали в мире люди, которым не дано быть умными и сообразительными.

- Какая она девушка, Господи, - отмахнулся Паша, огрызаясь. – У нее на лице не единой здравой мысли, а в голове одна извилина и та поперек!

- И все же, у нее есть достоинство.

- Видел я ее достоинство. Размера третьего, - профессионально прикинул Кенар, фыркая громко. – Тебе двадцать восемь лет уже. Я в твоем возрасте жил с твоей матерью! – То есть сбежала она на месяц от большой любви и хорошей жизни? – подколол отца старой, как мир историей, которую ему поведала им всем мама.

«У твоего отца характер мерзкий был всегда. Собственно, поначалу это отпугнуло, но потом я прониклась. Мазохизм, не иначе», - вещала она тогда, тяжело вздыхая.

На это, Паша, обиделся, надулся и возмущенно втянул носом воздух.

- А нечего старое поминать, - задрал голову выше, застегивая манжеты своей рубашки, поправляя ворот и оттряхивая шелковистую ткань, которая натянулась на широких плечах, как у его сына. – Глупенькая была, исправилась же. Поняла, кто будет ей лучшим мужем.

- Ну, да-а-а…

- Поговори мне тут, - рыкнул на сына, хлопнув ладонью по поверхности стола. – Мы сейчас вообще о тебе речь ведем! Что еще за фокусы? Какая женитьба? Ты слышал, что я говорил или нет?

- Да слышал, слышал, - закатил глаза Елисей.

- Повтори, - потребовал Павел, опираясь о стол и наклоняясь вперед. – Ну же!     

- Тебе полную версию или сокращенную на матах? Ой, пап, дыши, ты сейчас огнем плеваться начнешь. Волноваться в твоем возрасте вредно: сердце, почки, печень… - принялся перечислять Елисей, отступая еще на шаг за порог. Саша в ужасе пискнула, спрятавшись в приемной за большой кожаный диван в секции ожидания - метнулась туда, едва открылась дверь. Канарейкин-старший зарычал и потянулся рукой вперед.

- Папа поставь обратно статуэтку слоника! И я уже взрослый и самостоятельный! – Елисей резко развернулся на носках дорогих туфель, бросившись через просторную приемную. От колыхнувшегося воздуха шевельнулись листья раскидистой пальмы, а за его спиной заорали:

- Сюда иди, поганец! Я тебе покажу «взрослый и самостоятельный», - орал Паша, бросившись вслед за ловко вильнувшим в коридор, сыном. – Как породил, так и убью! Вырастил лося на свою голову, а вместо мозгов – рога ветвистые!

Елисей «ласточкой» пролетел мимо кабинета испуганной бухгалтерии, огибая кадки с цветами, спеша скорее покинуть второй административный этаж ресторана «Баболовский дворец». Свернул направо, едва не столкнувшись с перепуганными менеджерами и молодыми официантами, очаровательно улыбнувшись симпатичной шатенке.

- Привет, красавица, - успел промурлыкать, прежде, чем услышал:

- Елисей!

- Папа, прекрати орать, - отозвался, побежав дальше. С потолка на него печально взирали херувимы и греческие боги, а от вопля Кенара едва не отвалилась лепнина со стен. – Ты подаешь плохой пример работникам!

- Еще яйцо страуса родителя не учило жизни...

- Ты сам сказал, что страус, я такого не говорил.

- Матери твоей скажу, что нам и двух детей достаточно!

Находясь перед роскошными кованными воротами, откуда вела прямо к «Баболовскому дворцу» тропа, аккуратно вымощенная искусственным камнем, Алиса паниковала. Настя не разрешила надеть типичные для собеседования вещи: строгую блузку и юбку до колен, заявив, что сейчас так одеваются только старые кошелки и унылые девственницы. Только кэжуал, только свободный стиль. Блузка из легкого кремового шелка, заправленную в темные джинсы с высокой талией, удобные ботинки на устойчивом каблуке, коричневое пальто мужского кроя и полное отчаяние в собственных глазах.

Она рассматривала раскинувшийся сад, чуть дальше от которого располагалась парковка. Сейчас он только начинал зеленеть на деревьях распускались молодые листочки, а желтую, пожухлую траву, аккуратно срезал робот. Первая трава пробивалась из влажной земли, обогреваемая теплым солнцем. И страшно, и любопытно, что ее ждет в этом здании.

- Ой, все, пошли давай. Хватит стоять, хоть прямо сейчас надевай купальник и принимай солнечные ванны, - за ее спиной вздохнули, а Алиса тоскливо обернулась, уставившись в карие глаза веселой блондинки.

Настя была бы не Настя, если бы поверила ей на слово и отправила одну. Нет, в качестве сопровождающей дуэньи сейчас на нее смотрела Милана Боярышникова, ее подруга и самая странная девушка в мире. Ну, не бывает таких отчаянно позитивных, угодливых и милых людей. Во всяком, Алиса с подозрением разглядывала девушку, отмечая, что на ней белое платье с кроссовками смотрится в сотни раз лучше, чем на ней. Она пробовала - вышло ужасно. А эта кукольная блондинка прямо воплощение самой известной игрушки.