Мариэль. Замок в ипотеку

— А ты?

Дрожащей рукой я отыскала ленту в кармане халата и, собрав волосы в хвост на затылке, сказала:

— Я в норме! — Я обошла Эксула и вошла в кухню. — Что нужно делать, Гилья?

— Вы уверены, что справитесь? — насторожилась та, хотя сама дрожала как осиновый лист на ветру.

— Командуй!

Гилья кашлянула и, рассеянным взглядом проводив из кухни мужчин, поспешивших на подмогу к Шеймасу и на оборону замка, которая может понадобиться, сказала:

— В подвальных камерах есть наручники и цепи. Остались от Стражей. Принесите.

Еще двое переглянулись, но заторопились выполнить просьбу. А я, подкравшись к столу, осторожно обхватила ладонями вялое запястье Вейца.

— Зачем тебе наручники и цепи? — тихо спросила я, борясь со слезами.

— Я, может, и не специалист в узкопрофильной медицине, но знаю о непереносимости гибридами наркотиков. Слабое обезболивающее ему не поможет, а сильное только наркотическое. Вколю ему дозу — и он умрет от аллергической реакции раньше, чем от ранений. Сейчас у него болевой шок. В любой момент он может очнуться. Ненадолго. Или надолго. — Гилья подвинула к столу этажерку с приготовленными средствами, материалами и инструментами. — Его будет ломать от жуткой боли, и он может навредить себе и нам.

Я склонилась над Вейцом, аккуратно погладила его по разбитой щеке и прошептала:

— Держись, дорогой.

Гилья, услышав это ласковое обращение, на мгновенье замерла.

— Будете меня ассистировать, — сказала она через секунду.

Разведя порошки и заварив травы, Гилья принялась обрабатывать ушибы и ссадины. Я, смачивая мягкое полотенце в обеззараживающем растворе, вытирала кровь с тела. Полотенца летели на пол одно за другим, так же, как и ватные тампоны, остатки шелковых нитей, кусочки бинта. Гилья постоянно повторяла быть осторожней, ворчала, что парни могли нанести ему куда больший вред, чем избившие его сволочи.

— Принесли его, как мешок с зерном. Нельзя так с раненым.

— Кажется, он приходит в себя, — проговорила я, заметив, что грудь Вейца стала вздыматься чаще. — Гилья, это хорошо?

— И да, и нет. Цепи!

Парни подбежали к столу, закрепили концы цепей на ножках и принялись надевать на Вейца наручники, присоединенные к другим концам.

— Осторожней! — прикрикнула Гилья. — Эта нога сломана. И та рука тоже.

— Оставьте! — Я оттолкнула их, когда они собрались заковать сломанную руку. — Он ею даже мухе не навредит.

— Госпожа, это опасно, — забеспокоилась Гилья, но я ее не слушала.

Держа Вейца за запястье, я гладила его по голове и всматривалась в лицо. Вскоре его веки задрожали, рот приоткрылся, и он хрипло вздохнул. Распахнув один глаз (второй заплыл от воспаления), Вейц попытался сфокусировать зрение. Сосуды в глазном яблоке лопнули, и оно почти полностью было красным.

— Вейц, Вейц, — зашептала я, не обращая внимания на текущие по щекам слезы. — Слышишь? Все будет хорошо. Потерпи, родной. Шеймас скоро привезет браслет, и тебе сразу станет легче.

Вейц содрогнулся в конвульсии.

— Отойдите, госпожа! — заорала Гилья, оббегая стол.

— Что это? — ужаснулась я, выпрямившись.

— Отойдите! — настойчивее повторила служанка и едва схватила меня за руку, как Вейц выгнулся и взвыл от боли.

Пальцы его сломанной руки сомкнулись на моем запястье мертвой хваткой. Вены на его шее и плечах вздулись, зрачок стал вертикальным, вылезли клыки.

— О, нет! Он трансформируется! — Гилья потянула меня на себя, но я не могла освободиться от хватки Вейца. — Помогите мне! — крикнула она застывшим в стороне мужчинам.

Те не успели подбежать на помощь, как Вейц утробно зарычал и, взмахнув другой рукой, разорвал цепь. Последнее, что запомнила я, это как Вейц резко сел и занес когтистую руку надо мной. В следующее мгновенье все померкло…

Приходила в себя я медленно и болезненно. Голова раскалывалась, а еще адски жгло щеку и першило в горле.

— Тише, тише, — услышала я шепот Шеймаса. — На, попей.

Я почувствовала на своих губах соломинку и присосалась к ней. Сделав несколько глотков, выдохнула и приоткрыла глаза. Я лежала на своей кровати в комнате. Шеймас сидел рядом. Одетый в майку и штаны.

— Вейц? — первым делом спросила я.

— Я привез браслет. Он будет в порядке. — Шеймас через силу улыбнулся. — Гилья наложила тебе швы и готовит мазь. Надо избавиться от этого до того, как Вейц очнется.

— Швы? — недопоняла я и поморщилась от резкой боли. На щеке что-то мешало. Я приложила к ней ладонь и нащупала повязку. — Что это?

— Ты мне скажи.

Я попыталась вспомнить произошедшее, но все было как в тумане. Я четче помнила историю своей расы, чем события последней ночи.

— Я же сказал тебе уйти к себе. Никогда не слушаешь!

— Что случилось, Шеймас?

— Ты получила неплохой хук справа от лапищи гибрида. Ударилась головой и отключилась.

— Он же случайно… Я хотела помочь. Понадеялась на память расы. Должна же я хоть что-то знать, уметь.

Шеймас покачал головой и, сжав мою руку в своих ладонях, произнес:

— Память расы не так работает, Мариэль. Она как энциклопедия по истории в твоей голове. Ты помнишь и знаешь ее зарождение, особенности, быт, культуру, гибель. Но ты не властна над привитыми навыками и умениями. Ты не можешь знать медицину, инженерию и остальное. Это индивидуальные качества, а не общие.

Я огорченно вздохнула.

— Как он?

— Получше.

— Долго я была в отключке?

— Уже утро, — сообщил Шеймас.

— Где он?

— Там же. Гилья запрещает переносить его, пока кости не окрепнут.

Я приподнялась. Шеймас подложил мне под поясницу подушку. Я удобно села.

— Где ты достал браслет?

— У флиомов. Где же еще?

— Что они запросили взамен? Деньги их вряд ли заинтересовали.

Шеймас немного помолчал.

— Ничего важного, — ответил он, пытаясь улыбнуться.

— Так я и поверила. Говори.