Ида Кайзер - Возможная Жизнь

-Мама! – о ком они говорили, что это моментально сбросило всю защиту Габи? Заставило плакать перед той, которую она считала врагом.

-Знаешь, я всегда знала, что ты будешь единственным оружием против него. Но чтобы и он стал твоей слабостью?.. Значит, прощать ты все же умеешь.

-О ком говорит эта женщина? – я хотел услышать ответ от нее, но она только выдернула свою руку и, отвернув лицо, обняла себя.

 -Расскажи же уже ему.

-Он исчез. Нет смысла продолжать.

 -А на что ты надеялась? Что он пожертвует шансом на свободу ради тебя? Он единственный, кто мог сбежать, глупая. Только он и мог – в этих словах крылось многое.

Проведя дрожащей рукой по идеально уложенным волосам, Эвелин быстро спрятала ее под столом.

-Зачем ты привела меня в тот дом? С Грейс было тяжело, но…

-Я сделала, как ты хотела. Забрала тебя, чтобы стать матерью.

-Ложь! Это все ложь! Ты стала частью моей жизни только потому, что я понадобилась ему. Он женился на тебе из-за меня! – по щекам Габи не переставали течь слезы. – Ты продала меня трижды. Первый раз герцогине Девон, чтобы освободится от ее давления и возложенных на тебя надежд. Второй раз Адаму, чтобы заполучить богатство и власть. А третий раз… тебе почти удалось отдать меня тому монстру, после которого я вряд ли бы осталась жива.

-Какая драматургия – промокнув губы салфеткой, Эвелин кинула ее на пустую тарелку. – Все что от тебя требовали, это один год. Всего лишь один год, который не значит ничего, по сравнению с тем временем, которое отдаю я.

-Ты сама выбрала свою судьбу. А меня лишила такой привилегии.

 -За блага, что мы получаем, это ничто. Тебе следовало сказать мне спасибо. Я подарила тебе такой жизненный опыт, который моя мать никогда не смогла бы мне дать.

-Опыт? Спасибо? Да, давным-давно у нас уже состоялся подобный разговор. Я спрашивала, какие именно слова мне следует принести за приложенные тобою старания. Благодарности? Или извинения? Ты так и не ответила.

-Не понимаю, как он смог так сильно изменить тебя.

-Под изменениями ты подразумеваешь возможность иметь собственные желания? Следовать им и осуществлять?

-Я говорю о непослушании, которое разрушило столь многое.

-Так вот для чего все нужно было. Тебя прислали, чтобы отдать следующий приказ? Чтобы я не разрушила очередной его план?

-Он заботится о тебе. Готовит к тому, чтобы возложить на твои плечи внешнюю сторону империи. Укрепить позиции – я понимал, о какой части империи шла речь. И она действительно была огромной. Но оставался другой вопрос:

-Кому должна перейти внутренняя? – спросил я, мысленно вычеркивая Самюэля.

Габриэлла была права, когда говорила о том, что он является только отвлекающим маневром. Этому психопату никогда не достанется и доля власти в том мире, в котором живут Андроус и Лафар.

-Это тебя не касается – отмахнулись, как от назойливой мухи. – Даже она так решила – не понять ее намека было невозможно.

-Ты знаешь, не так ли? – повернулся к Габи.

-Не слушай ее слов, Лео. Это попытка манипуляции.

-Но довольно правдивая – рассмеявшись, сказала Эвелин. – Ты соединила все в своей голове даже быстрее, чем это сделал Поль – состояние Габриэллы стало меняться.

-Я не хочу продолжать.

-И никогда не хотела. Даже когда вас обоих ломало от боли друг друга. Когда вы бредили от страданий другого. Ведь в ту ночь умирала не только ты. Он не приходил в себя столько же дней, сколько ты провела в коме.

-Вы говорите о той ночи? – как бы сильно я не старался уловить смысла сказанного, это не получалось. Я мог строить только предположения.

-Зачем? – откинув назад голову и проведя рукой по шее, Габи шумно хватала ртом воздух. Сейчас ей было не просто трудно дышать. Это давалось ей через физическую боль. И эту боль заставила ощущать родная мать.

Растирая рукой ее спину, я тревожился, что может начаться приступ, но когда боковым зрением заметил движение, повернулся в сторону Эвелин, и увидел, как из ее закрытых глаз выбежала слеза. Она вытерла ее большим пальцем и сделала вид, что ничего не произошло.

-Затем, чтобы ты поняла. У тебя есть обязанности – отодвинув стул, Эвелин поднялась, и мы только сейчас смогли разглядеть, что было скрыто под столом и меховой накидкой. – Теперь ты старшая сестра. Точнее скоро ей станешь. И твое присутствие будет необходимо мне лично – я не мог отвести взгляда с ее огромного живота. Эвелин была беременна! И находилось на крайнем сроке!

-А теперь я ухожу. Разболелась голова.

***

Всю дорогу до дома я чувствовал ее нервозность. Я был в шоке от того, что узнал, но не мог даже представить, что творилось сейчас в душе у Габи.

Двери лифта раскрылись, но она не торопилась выйти.

-Они уничтожат этого ребенка, Лео – Габриэлла была не в себе. В ее глазах читалась паника.

Взяв за руку, провел в гостиную, усадил в кресло и опустился на колени возле ее ног.

-Это всего лишь приманка. Адам слишком умен, чтобы не понимать, что ты попытаешься сбежать. Он знал – исправился. – Они знали, какое влияние на тебя окажет маленький ребенок. Не думаешь же, что это простая случайность? Ей рожать именно тогда, когда ты должна вернуться.

-Но это уже слишком! Это...

-Слишком? Им неважно, каким способом, или какими методами добиться конечной цели. Результат – все, что имеет значение.

-Но...

-Я вижу, Габи. Сомнения уже посеяны. Ты думаешь о том, что должна вернуться?

-Я думаю, что должна уберечь его. Они не родители. Они не умеют любить. Ты не знаешь. Если история повторится… – достав из выреза платья крест, взяла его обеими руками и начала произносить слова, которых не было слышно.

-Детка?

-Ты видишь, какой они сделали меня. Про других не стоит упоминать. Они или сошли с ума, или стали монстрами. И я говорю только о малой части выживших. Все, к чему прикасается этот человек – погибает! Я не могу позволить, чтобы еще одна жизнь рухнула от его рук.

-Адам сделает это в любом случае. Где бы ты ни была, его цель ты, а не этот ребенок – держа за плечи, я вглядывался в ее глаза. И в них было что-то новое, после сегодняшней встречи. Но на самом деле это началось после того, как я вернулся из Вашингтона. После ужина на троих.

Тогда, она смогла понять то, что было закрыто от меня. Недоговоренность Пита. Она взволновала ее. Превратила нервы девушки в натянутые струны. И чем больше я задавал вопросов, тем сильнее она закрывалась от меня. Уходила в глубоко запрятанную часть себя, в которой никому не было места. Ощущалось это так, словно ее секрет возрождался. Пускал молодые, но сильные корни, и подпитывался погребенными под толщами слоев земли залежами вод темных тайн.