Бель де Жур - Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

dimanche, le 18 avril

Н. изменил своим излюбленным темам для разговора — о спорте и о сиськах, теперь он говорит только о своей любимой кошечке.

О кошке, вот именно.

В отличие от моей почившей подружки из семейства кошачьих, которая, бывало, повинуясь своим кошачь­им рефлексам, как настоящая дикарка, лазила по дере­вьям и добиралась до самых дальних птичьих гнезд с крохотными, еще не умеющими летать птенчиками, которая умела изящно прыгать с ветки на ветку, до смерти пугая всех обитателей дерева, киска Н. едва пе­реставляет лапы и не в силах даже подняться по сту­пенькам.

Ее привезли из ветеринарной клиники с перевязан­ной лапой; в глазах ее застыло бесконечное страдание. Как мне сказали, в клинике ей сделали сложную опера­цию по извлечению из лапы огромного шипа, разме­ром чуть ли не с само животное. Рана стала нарывать — но пропустим эти неприятные подробности. Думаю, пришлось делать дренаж, который, скорей всего, не имеет ничего общего с чисткой трубы под раковиной на кух­не. Теперь Н. ухаживает за своей кошечкой с нежнос­тью и милосердием заправской медсестры. Как это тро­гательно.

Вчера вечером, когда мы вышли из спортзала, он даже не стал подвозить меня до дома, предлагать выпить или поужинать вместе. Лишь пробормотал, что кошечке нуж­но срочно что-то сменить, и побежал к машине.

Я усмехнулась. «Если б я не была в курсе, подумала бы, что ты завел себе совсем другую кошечку».

Mardi, le 20 avril

Н. и А-1 пригласили меня попить кофе с единственной целью: критически проанализировать мою личную жизнь. В который раз.

—    Ну что, как там наша новая пассия? — спросил Н., не спеша прихлебывая «американо».

—    Что-то вырисовывалось. Но он отменил встречу, по­звонил по телефону в выходные, — отрапортовала я. Мне уже все это надоело до чертиков. Выходит так, что в воз­духе он проводит больше времени, чем в городе. Хотя я считаю, что это не помеха отношениям. Я считаю, что самые лучшие отношения складываются именно тогда, когда люди видятся не очень часто.

—    А чем он это объяснил? — спросил Н.

—    Слишком много работы. Никак не вырваться.

—    Он так и сказал, слово в слово? — спросил Н. озада­ченно.

—    Нет, пересказала своими словами. — Слишком боль­шой риск верить, когда мужчина простодушно заявляет, что у него очень много работы, наверняка врет.

—    Будем надеяться, он поймет, что теряет, — пожал пле­чами А-1.

—    Вряд ли, кроме поцелуев, между нами ничего не было.

Три свидания, долгие разговоры, поток электронных пи­сем. А в результате ничего, кроме пары объятий и лобыза­ний, перед тем как Золушке надо рулить домой. Обжег­шись на молоке, дуют на воду, так что я решила, что торопить его не стоит. Уж лучше не спешить, чтобы не спугнуть зверя.

—   Правда? — проговорил Н., — на его месте я бы пер­вым делом с тобой переспал.

—   Твое здоровье, дорогой, — сказала я, подарив ему воз­душный поцелуй.

—   У меня есть один друг, — заговорил А-1, — ну, правда, я бы не сказал, что мы очень близки...

—   Это что, иносказание? Видела я уже твоего дружка, спасибо, — парировала я, поглядывая на выпуклость под его джинсами.

—   Вот это да, — сказал А-1, повернувшись к Н., — она начинает злиться, когда регулярно трахается, такого с ней раньше не бывало.

mercredi, le 21 avril

У меня есть одна подруга — милая такая, хорошо воспи­танная девушка, умная, образованная, говорит прекрасно, манеры изящные.

Мы познакомились несколько лет назад, когда обе еще были студентками. Как и я, она получила диплом, которому вряд ли когда-нибудь удастся найти примене­ние, и переехала в Лондон в надежде устроить свою жизнь. Но оказалось, что на устройство своей жизни нужны деньги, много денег. Она перебивается случай­ными заработками или разрывается на части, пытаясь продержаться сразу в двух местах на неполном рабочем дне, и ей едва хватает на крохотную, «не очень дорогую квартирку».

Бедная, бедная — она и сама не знает, чего хочет от жиз­ни. Она мечтает уйти с головой в науку, но мне-то кажется, туда ее влечет не жажда знании, а, скорее, желание спрятать­ся от реальной жизни. Время от времени я встречаюсь с ней и с нашими общими друзьями в каком-нибудь пабе. И всякий раз, когда я вижу ее, она напоминает мне какую-нибудь зачуханную библиотекаршу. Но если к ней при­смотреться как следует — она может быть очень даже ниче­го, одна ее походка, одни ножки ее чего стоят. Для меня не секрет, что в последнее время у нее была сильная депрессия, с которой она отчаянно боролась, доказательством тому — шрамы на запястьях. Если у нее появляется мужчина, то обязательно или хам, или тряпка.

Я обычно покупаю ей кружку пива, хотя знаю, что уже поздно и до закрытия она не успеет исполнить долг веж­ливости и в свою очередь угостить меня. Да ей это и не по карману. Зато на книги у нее всегда есть деньги. Она без них жить не может и читает с утра до вечера. Стоит толь­ко заговорить о литературе, как белые руки ее взлетают в воздух, между пальцами дымится сигарета, и она прини­мается с азартом защищать какую-нибудь очередную иди­отскую теорию или убеждать нас, что такой-то писатель — непризнанный гений.

В остальных случаях чаще всего она лишь вяло бор­мочет что-то невразумительное, и стоит немалых усилий поддерживать с ней разговор. Дело в том, что вопрос «Как жизнь?» она воспринимает всерьез и тут же предо­ставляет подробный отчет, такой печальный, что выть хочется.

Что может изменить ее жизнь к лучшему? Неизвест­но. Постоянная нехватка денег — это одна проблема. Страх перед каждой женщиной, которая появляется в радиусе четверти мили от ее бойфренда, также не при­бавляет ей радости. Должно быть, она пару раз береме­нела с целью удержать своего мужчину. Просто очень кстати забывала принять одну, две, три таблеточки как раз в те дни, когда надо быть начеку. Нормальные жен­щины не станут вешаться на шею мужчине, у которого скоро будет ребенок.

Так что, может, здесь уже ничем не помочь, но, не исключено, что потрудись она хоть пару месяцев про­ституткой — это принесло бы ей неоценимую пользу. Но для начала надо привести себя в порядок и научить­ся улыбаться. Финансовые дела пошли бы на лад, и не было бы времени циклиться на себе и своих пробле­мах.

Но я об этом даже заикнуться ей не могу. Ведь она ждет не дождется осени, когда решится вопрос о ее стипендии на образование, и она начнет работу над докторской диссертацией по философии на одну из самых скучнейших и никого не интересующих тем.

jeudi, le 22 avril

РЕЗУЛЬТАТ