Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

— Мне нельзя пить, — жалобно сказал он. — Мне совершенно нельзя пить…

— Это точно, — безжалостно подтвердил Рон. — Ты еще сказал ей, что видишь тень ее покойного брата…

Твое счастье, что она была еще пьянее, чем ты…

— Это твое счастье, а не мое, — огрызнулся Драко.

Так, а что же было еще?

Драко снова выпрямился, сидя в кровати. Вот что еще.

Сириус. Когда загорелась первая звезда, и все запели рождественский гимн, он отозвал Драко в сторону и тихо сказал:

— Твоего отца выпустили под залог. Сейчас он в Имении.

Да уж, подумал Драко, рождественский подарок от Министерства Магии в исполнении Сириуса Блэка.

Он нагнулся с кровати, игнорируя боль, которая из затылочной области переместилась в виски и теперь стучала с упорством трудолюбивого дятла, и поднял один из подарочных свертков. Сверток был перевязан черной траурной лентой с золотой каймой и подписан корявым почерком Сольвейг. Внутри Драко обнаружил пару симпатичных комнатных тапочек, носки которых были в виде карикатурных драконьих мордочек. Тапочки были белыми.

Драко повалился на кровать, задыхаясь в припадке безудержного и очень невеселого смеха.

Неизвестно, где, Рождественское утро 1997 года

— Счастливого Рождества, Северус.

Она смотрела на него, улыбаясь, и он бы, возможно, счел эту улыбку искренней, если бы не знал, что ей грош цена.

— Мне так хотелось устроить настоящую рождественскую слизеринскую вечеринку, — она присела на край его скамьи, заботливо подобрав полу длинного черного кожаного плаща. — Пригласить нашего общего друга Люциуса…

Она сделала паузу, ожидая реакции, но на лице Снейпа ни дрогнула ни единая черточка. «Так, значит, Люциус вышел на свободу, хитрая лиса», — мелькнуло в его голове, пока он холодно и дерзко рассматривал мисс Паркер. Сегодня она распустила волосы, и они блестящей волной рассыпались по плечам. Северус вспомнил, как девчонки в школе гадали, что использует мисс Паркер, чтобы ее волосы так блестели…

— Но он предпочел остаться в своем Имении, — она вздернула нос. — Что он собирается там делать в полном одиночестве? Жена во Франции, сын в школе… Кстати, о школе, — улыбка исчезла с лица мисс Паркер, будто маска, — что использует Поттер, чтобы не было видно Знака?

Северус рассмеялся, и его тюремщица удивленно вскинула брови.

— Что смешного я сказала? — она пыталась говорить холодно и вежливо, но Снейп расслышал раздражение в ее голосе.

— Мне понравился переход, — объяснил он. — Ты знаешь, что «кстати» говорится в том случае, когда новая тема разговора имеет отношение к предыдущей?

— Ты зельевар или колдолингвист? — на этот раз мисс Паркер даже не пыталась скрыть раздражение. — Что ж, по-хорошему ты не хочешь…

— Вот теперь ты в своей стихии, — он выдал фирменную усмешку, от которой даже у самых смелых гриффиндорцев подгибались колени. — Не пытайся подражать Малфою, мисс Паркер.

— Заткнись! — рявкнула она, резко поднявшись на ноги. — Ты умеешь лгать под Признавалиумом, — она сощурилась, глядя на Снейпа. — Не буду спрашивать, как ты это делаешь. Мы лучше поступим так… Империо!

Голова мгновенно стала легкой и пустой. Нет, впрочем, не совсем пустой. Что-то вертелось в ней… какие-то голоса… Просто мне не нравится это состояние… оно должно нравиться… оно всем нравится, и поэтому заклинание работает… но это неправильное состояние… надо понять, что оно неправильное…

Мне оно нравится, возразил Снейп невидимому голосу. Так хорошо, так легко… не надо думать… не надо решать…

— Северус, — прозвучал голос, на этот раз извне. — Отвечай мне. Что за зелье использует Гарри Поттер, чтобы не было видно Смертного Знака? Я приказываю тебе ответить.

— Это мазь, которую я придумал, — не отвечать было нельзя. Попросту невозможно.

— Что она делает?

— Она скрывает метку от посторонних глаз. Снимает боль.

— Во время вызова ты тоже не чувствуешь боли?

— Я чувствую зуд.

— Фините Инкантатем.

Снейп открыл глаза. В голове звенело. Мисс Паркер смотрела на него надменно и насмешливо.

— Удивительно — глупый мальчишка Гарри Поттер может бороться с Империусом, а ты, Северус Снейп, лучший зельевар Европы, один из выдающихся адептов Черного Лорда — нет, — она рассмеялась. — Наверное, это означает, что у тебя подлая трусливая рабская душонка, как у большинства людей.

— Ты тоже умеешь бороться с Империусом? — огрызнулся Снейп. Она скривила губы:

— Ну, я никогда и не претендовала на свободолюбие. Это ты решил стать вольной птицей, — она снова присела на скамью рядом со Снейпом. — До сих пор пытаюсь понять, зачем ты понесся к этому старому идиоту? Ничто ведь тебе не угрожало! Лорд был так к тебе благосклонен… Неужели из-за этой грязнокровки? Или… еще из-за кое-кого? — она придвинулась так близко, что ее губы почти коснулись щеки Северуса. Он по-прежнему сидел прямо, сложив руки на коленях и устремив взгляд в противоположную стену. — Ты извращенец, Снейп, ты это знал?

— Такой же, как и ты, — холодно отозвался зельевар. Она тихо рассмеялась, и движение воздуха шевельнуло волосы у него на виске.

— А что, ты до сих пор помнишь мои уроки, Севви? Подглядываешь за мальчиками, да? Школа — это такие возможности… Можно пробраться в потайную каморку рядом с ванной старост и наблюдать, как мальчики любят друг друга, — она снова рассыпалась в легком безумном смешке. — Помнишь, да? А он был так краси-и-ив, — протянула она. — Эти блестящие черные волосы, это прекрасное сильное тело… Он куда красивее тебя, хоть вы и похожи… может, он просто чаще моется? Он даже там, — она мотнула головой, словно указывая направление, и волна черных волос хлестнула Снейпа по лицу, — был красив… Старших делают лучше… Ты был влюблен в него, верно? Наверное, мечтал о нем по ночам в своей детской комнате… прибегал к нему… просился в кровать, верно? И трогал себя в темноте, под одеялом, прижимаясь к нему, да? Ну, доставь мне удовольствие, скажи, что так оно и было!..

— Что ты мелешь, идиотка?! — заорал Снейп и рывком оттолкнул от себя мисс Паркер. Не удержавшись на узкой скамье, она полетела на пол. — Дура озабоченная!

К его удивлению, она расхохоталась, не пытаясь даже подняться на ноги.

— В яблочко, да? — она оперлась рукой и пол и села. — Боже, как я люблю, когда ты злишься. А скажи-ка мне, Снейп, — она вдруг легко, даже не отталкиваясь рукой, встала на ноги и самой своей грациозной походкой, словно модель по подиуму, подошла к нему, — ко мне ты имел… хмм, ну, скажем так, сердечную склонность, случайно не потому, что я на него похожа?