Весеннее чудо для мажора (СИ) - Гауф Юлия

Большего он мне не позволил.

— Я и сам думал, что хочу, чтобы мы были никем, но не могу, Лиза. Не могу и не хочу быть тебе никем, поняла?

— Не поняла, — я уже не пыталась скинуть его руки.

Молчала, глядя в его глаза.

Я, правда, не поняла ничего. И зачем он на моих глазах обнимался с другой, я тоже не поняла. Больно хотел сделать? Получилось. Оттолкнуть меня от себя? Тоже удалось, но зачем нужно было бежать за мной, если дело сделано?

— Я люблю тебя, — убито произнес он, будто признаваясь в чем-то ужасном.

— Рассказывай сказочки кому-то другому, — вспыхнула я.

— Клянусь! Люблю! — сквозь зубы прорычал Андрей, и достал нож.

Тогда он здорово напугал меня. И влюбил в себя этим жестом еще сильнее. Таких жестов было много за те два месяца, которые мы провели вместе. Жуткие ссоры, бурные примирения, признания в любви… я ведь тогда поверила, что он любит меня. Иначе зачем бы стал встречаться с такой, как я? Всем понятно было, особенно мне, что я не из его лиги.

А потом я услышала его разговор с другом. И убежала домой, где застала папу, и рыдала у него на груди, вываливая все, что узнала…

— Ладно, мне пора, Лизка ждет в столовой, — услышала я голос Андрея.

Он еще в аудитории, а я вернулась, зеркальце забыла.

— Нахер она тебе нужна? Ты поспорил с кем-то, что пампушку-колючку завалишь? — а это уже Макс, избалованный дружок Андрея. — Почему я не в споре? Я бы на тебя поставил.

Я схватилась за сердце. Если он поспорил на меня, как в дурной мелодраме, то я умру!

— Нет, я что, дебил? — в голосе Андрея отвращение. — Все эти тупые споры не для меня.

— Тогда зачем ты с ней? Хотя, похрен. Не передумал свалить? Я свою долю собрал.

— Мне нужно еще два месяца, и деньги будут у меня. Не передумал. Документы заберем, и переезжаем во Владивосток, все как договаривались.

— А как же твоя Лиза? — хмыкнул Макс. — Девчонка на тебя запала, устроит плач Ярославны, что ты уехал. Еще и за нами попрется, как жена декабриста. Или ты хочешь позвать ее с собой?

Позвать?

Андрей собрался переезжать, и копит деньги? Почему мне-то не сказал? Я, конечно, поеду с ним, это и не обсуждается. Тем более, после нашей совместной ночи. Мне было горячо, стыдно, и безумно приятно, и я бы хотела, чтобы все мои ночи были такими.

И дни.

Только рядом с ним.

— А что Лиза? Погуляли, неплохо провели время, и все. Свой самовар в другой город тащить тупо, — донеслись до меня жестокие слова. — До переезда с ней погуляю, может, и раньше разбежимся. В вечную любовь я не верю, так что даже если Лиза захочет зачем-то поехать со мной, то нахер надо. А сейчас мне пора. Бабло скоро будет.

Я, оглушенная, выбежала из универа, забыв про карманное зеркальце, валявшееся под партой. И про столовую, где мы должны были пообедать, и про две оставшиеся пары. Домой побежала, к папе.

— Ох, детка, может, лучше домой? Давай и правда квартиру тебе снимем, лишь бы подальше от этого Андрея, а?

— Нет, мам, — покачала я головой. — Все в прошлом. И Андрей здесь не останется. Я сделаю так, что он уедет, больше бегать я не стану!

— Лиза… — мама прикусила губу, и, явно хотела продолжить меня уговаривать и утешать, но тут раздался гудок машины.

Я выглянула в окно, и увидела Вика — своего парня.

— Мам, Вик приехал, на созвоне. Люблю тебя, — улыбнулась я ей. — И все будет хорошо, я у тебя сильная.

Отключилась, и вышла на улицу. И взглянула на Вика другими глазами, только сейчас поняв, что они с Андреем здорово похожи. Мама говорила мне об этом, а я спорила, уверяла, что ей кажется их внешнее сходство.

Нет, маме не казалось.

Тот же рост, то же телосложение, черты лица как у братьев. Только характер совсем другой — спокойный, дружелюбный, мягкий. И фамилия, слава Богу, не Булатов, а Зорин.

— Привет, чего не заходишь? — я выбежала Вику навстречу, встала на носочки, и обняла.

— Мало ли, вдруг вломился бы в дом к чужому человеку, перепутав, — Вик обнял меня в ответ, и прижался к моим губам. — Пригласишь к себе?

— Не пригласит, — услышала я недовольный голос Андрея.

Черт бы его побрал.

Только я хотела высказать ему, чтобы не совал нос куда не просят, как Вик нахмурился, и удивленно спросил, глядя на Булатова:

— Ты?

Глава 4

Если бы я была помладше, я бы заломила руки, и завопила: «Ну за что мне все это? За что? Почему я?»

Но вопить в моем возрасте как-то неприлично. Обществом это почему-то осуждается, что кажется мне жутко несправедливым — вот что с того, что мне двадцать один год?! Иногда хочется как капризный ребенок поступить, душу отвести, и показать миру, как я им недовольна. Но увы, приходится высказывать свои претензии этому миру мысленно. Топать ногами, орать у себя в голове: «Какого черта ты, Булатов, приперся? И сейчас, и вообще в мою жизнь! Да, ты, именно ты!»

Еще и Вик… нет, он хороший, мы даже толком не ругались ни разу, а это признак здоровых отношений. С Андреем мы то и дело препирались, вкусы у нас только на стейки совпадали, а на все остальное — на фильмы, на музыку, даже на топпинг для мороженого — у каждого свои предпочтения. И все наши недолгие отношения мы провели ругаясь и мирясь.

И этим я, не скандалистка по натуре, почему-то дико наслаждалась.

А Вик другой. Идем в кино, и я вижу, что он терпеть не может соленый попкорн, но уступает мне вместо того, чтобы купить себе отдельное ведерко сладкой гадости. И так во всем. Милый, воспитанный, уступчивый, и… бесит. Иногда. По дурацким мелочам раздражает, а я даже высказать их не могу, иначе совсем уж стервой буду выглядеть.

Вот как сейчас — Вик приехал, машина рядом стоит, и какого-то черта музыка в ней орет. Причем музыка такая, хмм, специфическая очень — попса в самом худшем смысле этого слова. Это раздражает даже больше, чем Андрей. Хотя он тоже бесит — вышел без майки, как всегда непричесанный, в свободных и, к слову, грязных штанах.

Еще и указывает.

В общем, картина маслом. Машинным, блин, маслом.

— Андрей? Ты? Здесь? — вскинул Вик брови. — Мир тесен, правду говорят. Рад тебя видеть.

Вик, вот же глупец, улыбнулся, и попытался сделать шаг к Андрею. И до меня дошло — они ведь знакомы.

Знакомы!

Желание завопить стало сильнее. Меня что, кто-то проклял? Или я в реалити-шоу участвую, как герой Джима Керри, и надо мной так искусно издеваются продюсеры ради рейтингов, а вся страна за этим наблюдает?!

— Руки не тяни. Так ты этот… женишок, — скривился Андрей, и не думая вежливо улыбаться — оскал мало на улыбку похож. — Интересно, очень даже интересно. А ты, Лиза, не колючка, а змеючка, если не суч…

— Заткнись! — прошипела я.

— Эээ… ладно, — Вик приобнял меня за плечи. — А что здесь происходит? Вы с Лизой знакомы?

— Давай я отвечу, кнопка, — бросил Андрей, колко оглядев меня. — Видишь ли, мой нелюбимый брат, тебя поимели. Вот эта кудрявая, — кивнул он на меня, — и поимела. Мы с ней…

— Не смей! — снова перебила я. — Ну какой же ты абьюзер, Булатов. Вот что тебе неймется?!

Но Андрей посмел, гад такой.

— Мы с ней встречались, она разобиделась, и решила меня проучить, как я понимаю. И замутила с тобой, чтобы мне напакостить. Та еще стерва, — зло усмехнулся Андрей.

Вик взглянул на меня, нахмурившись. А я… а что я? Я ничегошеньки не поняла.

— Что ты несешь? Тоже мне, пуп земли, да я про тебя думать забыла, — все же, я не сдержалась, и топнула ногой.

— И потому с моим братом спуталась? Ну да, ну да, кудряшка, — Андрей снова оскалился, кивнул двум старушкам, еще и подмигнуть им умудрился. — Ну что, Витёк, как тебе новость? Ты же не знал, что мы с Лизой встречались? Вижу, что не знал. Ну, теперь знаешь. Обтекай, родственник. Я вот в ахере, и не скрываю этого. А еще, — Андрей сжал кулаки, — подумываю открутить чью-то кудрявую голову!