Сын маминой подруги (СИ) - Мелевич Яна

- Не мог машину взять хотя бы отцовскую? – скривился Елисей, едва Антон привычно перекинул ногу и отключил систему безопасности водителя, позволяя шлему легко складываться на затылке в крепящийся к голове обруч. Один из датчиков сбоку мигнул и мотоцикл заглох, полностью отключаюсь.

- Зудишь, как мама, - отмахнулся Татошка, поправляя перчатки и бросив на брата заинтересованный взгляд. – Что, все? Выгнали, да? Ничего Лиса, так и быть буду тебе носить под мост краюшку хлеба с сыром, дабы с голоду не помер. Ты только держись там, возможно у тебя есть шанс стать домохозяином, и Алиса будет тебя содержать.

Хмурый взор зеленых глаз вызвал у Канарейкина младшего тихий злорадный смешок. С момента их ссоры в холодильном цеху они толком не разговаривали. В принципе, для Елисея такие стычки с братом чем-то новым не были, хотя первый раз Татошка выразил свое искреннее недовольство поведением Елисея. Обычно подобные темы никогда не поднимались между ними, им попросту нечего было делить.

Или было?

- Ха-ха-ха, - мрачно потянул Лиса, недовольно передернув плечами. – Никто никого не выгонял, придурок. Я просто покурить вышел, тут смотрю, брат мой младший, которого я давненько под задницу не пинал – не порядок. Я – старший, ты – младший. Тебе вечно тычки и страдания от гнета старших.

На нос упала первая холодная дождевая капли, и Елисей бросил взгляд на серое мрачное небо, тихонько выругавшись. Поёжившись, Канарейкин отряхнул невидимую пылинку, с накинутой поверх поварской формы, черной куртки и вздохнул. Сделал шаг назад, оказавшись под козырьком, дождавшись пока младший братец шагнет следом, стряхивая с темных волос затерявшиеся капли. Он непроизвольно бросил взгляд на широкие плечи брата и в очередной раз подивился тому, как мелкий пухлый колобок, именуемый Татошкой вдруг вырос в парня едва ли не в два раза шире него самого.

Лиса нахмурился, а затем фыркнул. Еще пара дней философствования, и он начнет о жизни после смерти рассуждать.

- Кого решили назначить шефом? А2757? – как бы невзначай поинтересовался Антон, поправляя ворот и бросая на брата взгляд. Елисей сцепил зубы, заметив легкую ухмылку на его губах и смешинки в каре-зеленых глаза. Услышал писк разряженной батареи на сигарете, отключая ее, после чего попытался обхватить брата за мощную шею и сжать.

- Ты над кем издеваться вздумал, мелкий? – прорычал Лиса, удерживая брата.

Он так увлекся, что едва не упустил момент, когда Татошка дернулся и чуть не повалил его самого прямо на мокрый асфальт. Разыгравшийся не на шутку ливень угрожал залить все вокруг водой, размешивая уличную грязь и меньше всего Елисею хотелось бы тратить остатки своего перерыва на душ.

- Ладно, все-все, - рассмеялся беззаботно Антон, убирая руки брата и удерживая того от падения. Удивление в глазах Лисы вызвало у него довольную улыбку. – Извини, Лисяш, я немного вырос с того момента, как мы играли в «пингвинью катапульту».

- Да-а, вот раньше, помню, - вздохнул притворно Елисей, потирая лоб и качая головой. – Мелкий, пухлый, такой забавный точно йоркширский терьер. А тут что-то пошло не так и вымахал волкодав. 

- Ой, брось, не такой уж большой, - пожал плечами Татошка, вдыхая полной грудью свежий воздух, пропитанный озоном.

От дождя, несмотря на апрель, холодно не было. Наоборот, он принес с собой ощущение весны, пока капли разбивались о ветки деревьев и кустарников, орошая влагой первые появившиеся молодые зеленые листочки. Несколько минут они просто стояли, наслаждаясь этими ощущениями. Елисей даже в какой-то мере пришел к согласию с собой, решив. Что проблемы будет решать по мере их наступления. Например, прибытие нового шеф-повара в понедельник, конкурс, поставки…

- Кстати, а зарплата твоя теперь тоже кастрированная, как должность эта? Помощник помощника шеф-повара – это ж надо придумать, мама – злобный гений, - вновь завел шарманку Татошка, заставляя Лису яростно сжать кулаки, мгновенно взбесившись от очередной подколки.

- У тебя теперь полдня будет триумф самоутверждения за мой счет что ли? – огрызнулся Елисей в ответ, разворачиваясь к выходу и снимая электронную блокировку с дверного замка. – Все никак не успокоишься, обидки детские вымещаешь – надоел уже.

- Да, все, правда, - примирительно потянул Татошка, поднимая руки. – Ты просто так забавно бесишься. Шучу же.

- Ясельная группа, честное слово. И над юмором поработай – он у тебя на три ноги хромой, да еще туберкулезник, - буркнул Канарейкин, входя в полутемный коридор и свет тут же вспыхнул, стоило им войти внутрь.

- Ай, нельзя быть таким впечатлительным, брат, - скучающе потянул Антон, сунув руки в карманы джинсов и догоняя брата. – Понимаю, обложаться по-крупному дело такое, бывает…

- Ладно, извини! – взорвался наконец Канарейкин, останавливаясь посреди холла. Несколько младших менеджеров подняли головы, стоя у стойки администратора, привлеченные криком Лисы. Молодая пара, ожидающая очереди на освободившийся столик, присев на мягкий кожаный диванчик, - удивленно принялись вертеться, пытаясь найти источник шума. Пришлось схватить брата за рукав, заводя за одну из колона и Елисей с шипением выдохнул:

- Я был не прав! Долго будешь злиться? Извини, что на тебя наорал!

Антон молча поднял на него глаза, смотря очень внимательно и выжидающе. Будто ждал чего-то, но никак не хотел помогать. Его подколы, подковырки и шутки, цепляющие гордость Елисея - были результатом какой-то затаённой обиды. Это Лиса осознал это лишь сейчас, а не в тот момент, когда брат стащился со своего громыхающего монстра. Глядя в его лицо, поймав чуть недовольный отцовский прищур и легкое раздражение, мелькнувшее в таких похожих с Павлом чертах.

- И-и-и? – нетерпеливо топнул Лиса, ожидая хоть какой-то реакции.

- Что «и»? – Антон прислонился спиной мраморной поверхности, делая вид, что рассматривает собственные ногти.

– Извинился – молодец, с полки три пирожка возьми. На глазах растешь. Еще немного – можно будет присудить «Человека года» по версии журнала «Гламур». Дядю Ярика попросим тебя сфоткать, бабы увидят – потекут точно пластилин на жаре…

- Ты достал! – возмутился Елисей, ударяя кулаком в холодный мрамор. Костяшки больно обожгло, а вот скопившееся недоумение и злость вылились наружу. Пришлось в очередной раз понижать тональность, разглядывая насупившегося Антона. – Нормально сказать можешь? Ладно бы молчал, как мама показательно. Нет надо мозг грызть, что за идиотская привычка?

- А ты не передо мной извиняйся, - язвительно отозвался Татошка. Сбивая брата с толку. – Или че, мне сказать «извини» не стремно, зато на девушку орать можно сколько влезет?! – последние слова прозвучали с такой агрессией, что Елисей невольно отступил. Моргнул пару раз, пока не дошло.

- По-го-ди-ка, - по слогам потянул Лиса, расплываясь в улыбке и разглядывая еще более помрачневшего Антона. – Так вон че, хо-хо. Ты потому взбрыкнул тогда? Из-за Миланы, да? Ой, тили-тили… куда пошел!

- Не хочу тебя слушать, ты мозгами не дорос. В нашей семье старший - дурак. Непреложная истинна, доказанная тобой!

Антон резко развернулся, двинувшись в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж и игнорируя попытки брата до него докричаться. Лиса бросил взгляд на время – оставалось еще несколько минут до конца перерыва. Глядя вслед сбежавшему, усмехнулся и насвистывая, шагнул в сторону черного входа. Через который можно было беспрепятственно попасть на кухню, не попадаясь никому из гостей.

На кухню он вернулся в приподнятом настроении. Будто не уходил полчаса назад с мрачным видом и не бросал на присутствующих недовольные взоры, полные невысказанного предупреждения. Парень пару раз пошутил, приобнял охнувшую от удивления Галю, и даже потрепал по металлическому корпусу робота-помощника, вызвав у того недоуменную реакцию. Несчастный продукт современных технологий завертелся на месте, пиликая и издавая неясные звуки, отчего Владимир хмыкнул: