Тупак Юпанки - Я хочу летать

— Тихо, тихо, — мягко смеётся он. — Ты ведь не хочешь, чтобы всё закончилось так быстро?

— Нет, — хриплю я, заставляя себя остановиться.

— Тогда… — Марк делает туманный жест рукой, предлагая мне слезть с него.

— Я хочу быть сверху, — шепчу я. Марк на мгновение замирает, глядя на меня с удивлением — ведь мне всегда нравилась пассивная роль, — но потом покладисто кивает и пытается согнуть одну ногу в колене, но я качаю головой: — Нет, хочу не так. Повернись на живот.

Марк слегка подталкивает меня за плечи, и я скатываюсь с него. А потом поворачивается, сбивает подушку и укладывается, слегка разводя ноги. Я настолько пьян, что мне начинает казаться, что я сейчас кончу только от одного осознания того, что занимаюсь с кем-то сексом. Я неловко седлаю его бёдра, провожу ладонями по гладкой широкой спине, сжимаю ягодицы и слышу стон удовольствия в ответ. Тянусь к тумбочке, где обычно стоял любрикант, нашариваю баночку.

— Марк, я чертовски пьян, — бормочу я, наклоняясь и упираясь ладонью в его поясницу. — Я боюсь сделать тебе больно.

В ответ я получаю тихий смешок.

— Гарри, поверь, мне уже трудно сделать больно. Так что не бойся. И не трать на подготовку много времени. Мне это уже не нужно. Если хочешь, можешь начинать сразу.

От его последней фразы я растекаюсь, как желе на солнце. Дрожащими руками свинчиваю крышку и наношу любрикант на член. Осторожно ввожу в Марка сразу два пальца, чтобы убедиться, что действительно не сделаю ему больно. Приставляю головку члена ко входу, и Марк нетерпеливо двигает бёдрами. И я уже готов засадить ему как следует и оттрахать от души, но вдруг замираю. Что-то не так. Что-то во всём этом есть совершенно неправильное. Грязное, мерзкое, отвратительное. Как будто я выскочил из постели Снейпа, а теперь нашёл первую попавшуюся задницу. Воспоминания о Северусе остужают мой пыл. Член начинает медленно опадать. И словно сквозь туман мне удаётся разглядеть мысль, которая не даёт мне покоя последние полчаса. Дело вовсе не в Марке. Он прекрасен, он оказался даже хорошим другом, и его действия — своеобразное утешение без намёков на возобновление романа. И я хочу его до одури. Но дело во мне. Я ощущаю себя нужным ему здесь и сейчас. Но спустя пару часов иллюзия распадётся. Я снова буду никчёмным и переполненным нелепой жалостью к самому себе. Потому что я хочу быть нужным, чёрт меня дери! Но только одному-единственному человеку. Только ему. А другие мне не нужны сами. Их потребность во мне временная и проходящая, а я хочу надолго, насовсем. И я хочу Марка. Но не хочу. Парадокс. Как и вся моя нелепая жизнь.

— Что такое? — Марк приподнимается и оборачивается. — Не бойся, Гарри. В чём дело?

Я встряхиваю головой и шумно сглатываю. А потом медленно сползаю с Марка и вытягиваюсь на простынях радом с ним.

— Прости. Я не могу.

Он хмурится и перекатывается на бок, подпирая голову рукой.

— Ты не… Ты не хочешь? В смысле если у тебя проблемы с эрекцией…

— Дело не в этом, — морщусь я. — Я безумно тебя хочу, но не могу. Потому что это неправильно.

— Считаешь это изменой? — хмыкает Марк.

— Прости меня, — шепчу я.

— Всё нормально. Только вот… — Марк усмехается и кладёт руку на мой живот. — У тебя снова встал. Давай я помогу…

— Не надо.

— Никакого секса. Я могу сделать тебе минет или просто… рукой. Ммм?

— Не стоит, я…

— Знаешь, что бывает из-за сексуального напряжения, вовремя не находящего выхода? — усмехается Марк, и я смеюсь в ответ.

— Сперматозоиды убегают в голову и размягчают клетки мозга, постоянно напоминая о себе, — повторяю я фразу, которой он меня всегда смешил.

— Верно, — кивает Марк и кладёт руку на мой член.

— Но я переживу. Я и так не слишком умный. Пожалуйста, не надо.

Мне даже не приходится скидывать его руку. Он убирает её сам. Марк вздыхает, усмехается, качает головой и накрывает нас одеялом. Я позволяю ему придвинуться ближе и обнять меня. Безо всяких пошлых намёков. Мне тут же становится тепло и уютно. Эрекция пропадает окончательно, и вскоре я замечаю, что и мне в бедро перестаёт утыкаться твердый член. Меня клонит в сон. Я закрываю глаза и тихо бормочу:

— Наверное, это самое глупое, что с тобой когда-либо случалось. Лежишь под одним одеялом с парнем, оба абсолютно голые, а никто никого так и не трахнул.

— Нет, было и глупее. Например, оказаться абсолютно голым на лестничной площадке возле случайно захлопнувшейся двери, — отвечает Марк и легко целует меня в висок.

— Прости меня… Я не хотел, чтобы вышло так, — шепчу я, чувствуя, как под веками скапливается влага. — Мне просто было так паршиво. Хотелось, чтобы кто-то… Чтобы я кому-то… Понадобился хотя бы на десять минут. Я ведь просто один…

Пьяное бормотание перерастает в очередной приступ проклятой жалости к себе, и я вдруг всхлипываю, поворачиваю голову и утыкаюсь мокрым носом в его плечо. Марк молчит, давая мне в волю наплести всякой чепухи про мою несчастную одинокую жизнь. Он не перебивает, только гладит меня по голове и иногда прислоняется губами к макушке.

— Я очень жалок? — тоскливо спрашиваю я, когда дурацкая пьяная истерика наконец заканчивается и остаются лишь сухие всхлипы.

— Нет, Гарри, ты не жалок, — серьёзно отвечает Марк. — Ты просто влюблён.

Влюблён… Я почему-то расплываюсь в счастливой улыбке и мгновенно засыпаю.

Глава 23.

Мечтающий летать

Рональд смотрит на меня с непередаваемым выражением лица. Он открывает и закрывает рот, как рыба, вытащенная из воды.

— Может, вы… Может, вы всё-таки присядете? — неуверенно бормочет он, кивая на свободный стул.

Я только крепче перехватываю трости, давая понять, что у меня нет ни времени, ни желания здесь рассиживаться. Конечно, я понимаю его удивление и неловкость. Чтобы добраться сюда, мне пришлось трансфигурировать старый зонт во вторую трость. Я словно хожу на двух блестящих металлических костылях. Наверное, со стороны я напоминаю огромного мерзкого паука.

— Ладно, — вздыхает он, сдаваясь, и торопливо царапает на клочке пергамента несколько строк. — Это точные адреса, — говорит он, протягивая мне пергамент. — Либо он там, либо дома. Хотя полчаса назад я пытался связаться с ним по каминной сети, он не отвечал. Наверное, снова пошёл в бар.

— Благодарю, — холодно произношу я, аккуратно складывая пергамент и убирая его в карман. — Вы мне очень помогли.

Уизли морщится и нервно передёргивает плечами, оставляя мою благодарность без ответа. Я молча киваю и выхожу из его кабинета, стараясь как можно быстрее покинуть Аврорат.