Тиамат - Эклипсис

Кинтаро глубоко вздохнул, поднялся, сказал спокойно:

– Мне действительно пора, ваше высочество. До завтра, – и кто бы знал, чего ему стоило это спокойствие!

Из подушек донесся полустон-полувздох, почти жалобный:

– Кинтаро!

– Что?

– Ничего, ступай, – разочарованно бросил принц и зарылся лицом в подушку.

Выходя за дверь, Кинтаро уловил краем уха яростный шепот:

– Тэйме! (Идиот!) – и удовлетворенно ухмыльнулся.

Следующие два дня принц держался с ним холодно и разговаривал подчеркнуто официально. Кинтаро и ухом не повел, даже когда принц начал отчаянно флиртовать с одним из своих наставников помоложе. С ним такие банальные штучки не проходили. Однако степняк уже как-то привык постоянно находиться под прицелом карих глаз и ехидных шуточек, поэтому слегка заскучал и после службы направил стопы свои в кабак.

Очень быстро он обнаружил, что за ним кто-то идет. Хвост прицепился к нему от самого дворца – некто быстрый и гибкий, до самых глаз закутанный в черный бурнус жителя пустыни, банухида. Их часто нанимали для слежки или доставки поручений. Этот был весьма умел, и Кинтаро мог бы его вообще не заметить, если бы не обостренные чувства степняка и не обстоятельства, приведшие их в Арислан. До сих пор не было никаких причин сбрасывать Таргая со счетов. И оставались еще бандиты, которым они перебежали дорожку в Исфахане… Кинтаро незаметно отступил в переулок и стал там поджидать своего непрошеного спутника. Не прошло и минуты, как тот, слегка запыхавшись и оглядываясь по сторонам, пробежал мимо. Вернее, попытался, потому что Кинтаро схватил его за горло, втащил в переулок и прижал к стене.

– Тебя кто послал, недоносок? – прорычал он.

Пленник задушенно пискнул, и Кинтаро сорвал с его лица платок.

– Твою мать! – пробормотал он, остолбенев от изумления.

В его руках бился не кто иной, как юный халиддин Кисмет. Опомнившись, Кинтаро выпустил его горло, вместо этого схватив мальчишку за плечи, и как следует встряхнул.

– Ну, твое высочество, тебе придется кое-что объяснить! – яростно проговорил он. – Какого черта ты делаешь здесь без охраны? Совсем офонарел?

– Пусти! – Мальчишка, извиваясь, попробовал его пнуть. Кинтаро быстро огляделся и залепил ему щедрую оплеуху.

– Я всегда могу сказать, что сразу тебя не узнал, – приветливо пояснил он. – А теперь давай, колись.

Лицо принца дрогнуло, он опустил глаза и перестал вырываться.

– Я просто шел за тобой. Что, нельзя? – сказал он с обидой.

– Да нет, почему же, можно. Особенно если ты просто мечтаешь быть зарезанным в каком-нибудь переулке или, еще лучше, проданным в бордель.

Кисмет попытался принять независимый вид.

– Между прочим, я под магической защитой!

– Клевая защита! – не скрывая сарказма, прокомментировал Кинтаро и пребольно дернул его за ухо для иллюстрации.

– Она же от других, а не от тебя!

– Извини, конечно, высочество, но ты идиот, каких свет не видывал. Я бы первый тебя и убил. Откуда мне было знать, кто за мной шпионит?

– А Дариус обещал, что ты меня не заметишь… – заныл принц.

– Так с какой радости ты за мной потащился?

– Кинтаро, ну не злись, пожалуйста… Я просто хотел побродить по городу… с тобой…

Степняк не верил своим ушам: голос принца звучал виновато.

– Дурацкая затея, – сказал он, несколько смягчаясь. – Тебя, небось, все уже обыскались. Что мне с тобой теперь делать, до дворца провожать?

– Меня до утра не хватятся. Можно, я останусь с тобой? Ну немножечко! Я никогда не бывал в этом квартале! А с тобой мне ничего не угрожает, ведь правда?

– Дудки, – отрезал Кинтаро. – Вали домой, и чтоб глаза мои больше тебя не видели. Молись, чтобы я никому не рассказал о твоих выходках.

– Не пойду.

– Мне тебя за ухо отволочь?

– Попробуй. А я закричу, что ты ко мне пристаешь. – Кисмет лукаво сверкнул глазами и пропел тихонько: – Помогите, люди добрые! Варвар хочет меня изнасиловать!

Кинтаро в сердцах сплюнул.

– Чтоб меня Аманодзаки отымел десять раз в задницу! – с чувством выругался он. – Ну ладно, твоя взяла. Сейчас мы выпьем в кабаке по кружке вина, а потом ты вернешься во дворец, как хороший мальчик.

Но кружкой вина дело не ограничилось. Тут же, откуда ни возьмись, появились собутыльники, на стол выложили кости и медяки, и через полчаса вокруг их стола сгрудились почти все посетители. Затеяли борьбу на руках, и халиддин, прижавшись к Кинтаро, радостно взвизгивал, когда степняк припечатывал чей-нибудь локоть к столу. Обстановкой третьеразрядного кабака он откровенно наслаждался. Для него здесь все было захватывающим и необычным – и закопченные стены, и крепкое вино, и грубые разговоры.

– Эй, здоровяк, сыграем на твоего мальчишку? – предложил одноглазый мужик бандитского вида.

Кинтаро еще успел заметить, как в глазах принца промелькнул бесовский огонек, и мальчишка тут же выдал длинную фразу на фарис явно оскорбительного содержания. Мужик взревел и попытался схватить его за плечо. Кинтаро вздохнул и опрокинул стол.

Через минуту разгорелась потасовка. Кисмет, прижавшись к стене, не сводил со степняка горящих от восторга глаз.

– Врежь ему, Кинтаро! – вопил он, приплясывая на месте.

Раскидав противников, Кинтаро потащил его за собой к выходу. Принц радостно смеялся, довольный по самое не могу.

– Вот теперь ты точно отправишься домой! – прошипел степняк, кидая хозяину пригоршню медяков.

Но тут вдруг халиддин словно споткнулся и тяжело обвис на плече у Кинтаро.

– Голова… кружится… – прошептал он, закатывая глаза.

– Комнату, господин? – услужливо подсказал хозяин. – Там есть кровать и тазик.

Проклиная все на свете, Кинтаро бросил ему серебряную монету.

– Получишь еще столько же, если до утра нас никто не побеспокоит. Воды и уксуса, живо!

Маленькая комнатка на втором этаже освещалась единственной свечой. Заперев дверь на засов, Кинтаро сгрузил обмякшего принца на кровать. Чертыхаясь, он принялся развязывать на нем шарф и пояс, чтобы парень мог дышать… и тут две руки обняли его за шею и притянули к себе, а губы нашли его губы.

Все-таки мальчишка меня провел, и как примитивно! – успел подумать Кинтаро, стискивая гибкое тело в объятиях и впиваясь в его рот жадным поцелуем.

Однако, когда тот начал возиться с застежкой его ремня, Кинтаро опомнился.

– Нельзя, не делай этого, – сказал он отрывисто и сел на кровати, стараясь не смотреть на полураздетого принца. – Ты пьян, и ты… завтра пожалеешь.

– Я не пьян, – тихо сказал принц, прижимая руки к груди. – Я выливал под стол. Не хочу быть пьяным в свой первый раз.