Ты — мой грех (СИ) - Гауф Юлия

Уварова поджала губы, в глазах ее гром и молнии. Ярость.

— Нам нужно обсудить всё сказанное, — поднялся адвокат Уваровой со стула и потянул её за собой. — Час?

— Час, — кивнул я, прекрасно зная, каким будет ответ.

Меня бы послали куда подальше, не будь я братом Марата Соколовского. Меня попросту не восприняли бы всерьез, даже имей я на руках неопровержимые улики, доказывающие прямую а не косвенную вину Уваровой. Но благодаря своим связям, косвенные улики превратились в прямые угрозы.

И в ключ к нормальной жизни для Любы.

А со своей совестью я как-нибудь договорюсь.

Эпилог

К колонии мы подъехали заранее. Ночью я вообще не спала. Планировала накраситься, надушиться. Да, брат конечно не рассматривает меня как женщину, но мне хотелось порадовать его чем-то красивым. Тем, чего он был лишен. А на красивую девушку всегда приятно смотреть, чтобы платье, каблучки, прическа и макияж.

Но когда я вышла из душа и взялась за косметичку, моя затея показалась мне гнилой. Я надела обычную одежду, собрала волосы в пучок, подняла Дианку и мы с Русланом сели в машину.

Брата я ждала такой, какая я есть — настоящей. С красными от недосыпа глазами, в джинсах, толстовке и конверсах. Взволнованная, радостная и виновная.

— Ты пока отдыхаешь? — спросила Руслана, чтобы убить время и не психовать так сильно.

— Да, планирую пока побыть с тобой дома, брату твоему помогу.

— С работой?

— Не только, — осторожно ответил Руслан. — Отсидевшие очень уязвимы. Виновны они или нет, но колония — это тяжело. Человек быстро перестраивается из состояния свободы в состояние несвободы. Там свой мир, свои правила. И они под кожу проникают. Да, к несвободе привыкают быстро, а вот обратно перестроиться… с этим бывают сложности. Лёха может опьянеть от этой свободы и потеряться в ней.

— Он хороший парень!

— Он человек, потерявший долгие годы за то, чего он не совершал. Он молод, он заражен тюремными привычками. Наши колонии не исправляют, Люба. Они наказывают, ломают людей. Твой брат не сломлен, я неоднократно ездил к нему и считал его. Он не сломлен, но он варился среди преступников и многое перенял чтобы выжить там. За ним придется присматривать, чтобы он не пошел по кривой дороге, каким бы хорошим парнем он ни был. И, да, он отличный парень, ты права.

— Он ни за что не станет нарушать закон. Вряд ли Лёша хочет вернуться сюда, — пробормотала я, уткнувшись в плечо Руслана.

— Ты не знаешь статистику. Зачастую те, кто отмотал свой срок, через определенное время возвращаются на зону.

— Ты меня в депрессию вгонишь!

— Эй, я же сказал что помогу ему, — Руслан обнял меня. Он облокотился о машину, а я повисла на самом Русе. — Сначала дома будет, с нами. Я уже всё распланировал. Сегодня мы проведем время вместе, завтра мы с ним отъедем, и я его напою. Вдрызг, через не могу. Пусть проорется, проблюётся, отойдет от похмелья, и…

— И…?

— И купит презервативы, а затем загуляет на пару дней. Эй, не вздумай осуждать, — Руслан с улыбкой покачал головой. — Нам приходилось взаимодействовать с фондами социализации бывших заключенных, и я многое перенял из их работы. Ему нужно почувствовать себя в семье и в безопасности, напиться, потрахаться. Затем он ненадолго станет закрытым, будет сидеть дома и переосмысливать всё что с ним случилось, привыкать к безопасности. В это время Лёху не нужно гнать на работу, месяц-два пусть пообвыкнет. А потом я помогу ему с работой. Скорее всего, твоему брату понадобится психолог, но вряд ли надолго. Пара месяцев, и он будет в норме. Но нам нужно приглядывать за его контактами: с кем он встречается, кто эти люди. Особенно если он начнет общаться с теми, с кем раньше сидел.

— Боже, — простонала я. — Я думала что Лёша выйдет, и всё будет супер.

— Всё будет супер, но не сразу. Просто будь готова к перепадам настроения, замкнутости, тюремным привычкам. Он даже за столом будет сидеть по-особому, не как мы, а так как зэки привыкли сидеть — сгорбившись, выставив локти. А перед телевизором он, наоборот, как палку проглотив станет сидеть.

— Ты как был ментом, так им и останешься. Ужасы мне рассказываешь, — упрекнула я, и прошептала: — Спасибо что предупредил. И за то что обнадежил — спасибо.

— Справимся, — поцеловал меня Руслан.

Да, мы со всем справимся.

Руслан написал рапорт, и оставил службу, которую он любил и ненавидел. Любил он её за охрану закона, ненавидел за бесконечную писанину. Но если бы не я — он бы продолжал служить, не преступая закон.

Я не знаю точно, что Руслан сделал, но после нашей первой близости он уехал на работу, с которой вернулся ночью, и сказал что всё кончено. Жена Алексея Уварова покидает страну, дело против меня рассыпалось бесследно, мы в безопасности. Я пыталась вытащить из Руслана подробности, но он каждый раз закрывался, выдавая мне ту же информацию что и раньше, только в другой обработке.

И я отстала от него.

Этот год я пропускаю. Ради себя, ради Руслана, ради Лёши. А в следующем году я всё же пойду учиться в медицинский. С реакцией на кровь я уже справилась, пытая саму себя мерзкими видео на Ютюбе. Меня больше не накрывает воспоминаниями при виде ярко-алого.

Но воспоминания эти навсегда со мной, пусть и не сводят с ума.

Я точно знаю что виновата. Да, не хотела. Да, защищалась. Да, если бы Диана попала в такую историю, я бы сказала ей то что сказал мне Руслан: хорошо что убила ты, а не тебя. Но отнять жизнь другого человека, пусть и приговоренного заранее и напавшего на меня — это тяжело. Может, именно поэтому я и не отбросила свою мечту стать хирургом.

Руслан и в этом оказался прав. Мотивация моя выросла, я хочу выучиться и стать лучшей. Чтобы не губить, а спасать. И меня не пугает 6 лет учебы и 2 года ординатуры, меня не отталкивает даже тот факт что у каждого врача набирается своё кладбище. Пожалуй, этот год закалил меня и заставил повзрослеть.

— Ура! — завопила я, выплывая из своих размышлений в реальность. — Лёшка!

Я побежала к брату, как только он вышел из ворот — ссутулившийся, растерянный. И повисла на его шее, визжа от радости и плача.

— Задушишь! Любка, ты раньше полегче была. Эй, — смутился Лёша, но вдруг обнял и закружил как раньше, в детстве, когда наша семья еще была семьей. — Вытащила меня, все же, — пробубнил он, отпустив меня.

— Не я. Он.

— Благодаря тебе.

— Лёш, если мы будем обсуждать кто и где благодаря кому оказался — мы здесь трое суток простоим. Уж поверь. Ух, какой ты высоченный! И качком таким стал! Кстати, — я обернулась на нашу машину и подала Руслану знак, — с тобой очень хочет встретиться та, кто тоже повзрослела.

— Диана?

Руслан как раз помог Диане выйти из машины. Вот уж кого я принарядила, так это сестренку. Пусть она услаждает взор. Ну чисто ангелок: светленькая, хорошенькая, в белом платье с вышитыми ирисами и в джинсовой выбеленной куртке. Прелесть — девчушка.

Ди засмущалась, да так артистично что я рассмеялась — она опустила голову, выставила правую ногу и принялась «ковырять» носком туфли асфальт.

— Диан, иди к нам. Поздоровайся с нашим старшим братом, — позвала я её.

Диана подошла к нам медленно. Задрала голову, разглядывая Лёшу с любопытством и застенчивостью. Брат опустился на корточки перед ней.

— Ты очень красивая, Диана. Жаль что ты не помнишь меня.

— Люба каждый день мне рассказывала про тебя. И фото показывала. А я тебя нарисовала, —пролепетала она и потянулась к брату, чтобы обнять.

Все же, я правильно делала что вдалбливала в голову сестры то что у неё есть любящий старший брат. Каждый день, долгое время, с рассказами, фотографиями, я методично прививала ей заочную любовь к Лёше. И своего добилась. Она смущается, но тянется к нему. А Лёшка размазан этой встречей, растроган.

Жаль что мамы с нами нет. Она сорвалась, недолго музыка играла. Но я не удивилась, потому мне и не больно.

— Можно я возьму тебя на руки?