Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

Сейчас зарегистрированных монстромагов в волшебном мире не существует…»

Гермиона вздрогнула, услышав какой-то странный звук. Более всего он походил на вздох — но этот вздох могло издать только о-о-очень большое существо. Пахнуло паленой травой и раскаленным железом. Вскинув голову, Гермиона увидела практически рядом с собой огромного медно-красного дракона, который пристально смотрел на нее. Их разделял только тоненький ручеек, впадавший в озеро.

«Надо было пойти на игру…» — машинально подумала Гермиона, сделав шаг назад. Дракон поднял голову и втянул воздух.

Коньюнктивитус… Гермиона нашарила в кармане робы палочку; в этот же момент дракон приподнялся на передних лапах.

— Мисс Грейнджер…

Гермиона оглянулась, что было довольно глупо — не оставляло сомнений, кому принадлежит этот огромный, хрипящий, нечеловеческий голос.

— Мисс Грейнджер, — повторил голос, и Гермиона готовы была поклясться, что в нем звучит насмешка. — Чего вы боитесь?

— Вы… ты… — Гермиона хотела отступить на шаг, но взгляд льдисто-синих огромных глаз приковал ее к месту. — Вы умеете говорить?..

— Вы догадливы, мисс Грейнджер.

Драконам нельзя смотреть в глаза, запоздало вспомнила Гермиона. «Интересно, он не ест меня, потому что хочет поиграть, как кошка с мышкой?»

— Вы боитесь, что я вас съем, мисс Грейнджер?

Гермиона кивнула — голос ей неожиданно отказал.

— Человечина — это невкусно, — поучительно произнес дракон. — Люди питаются неизвестно чем, к тому же слишком жилисты… Кроме того, есть собеседников — дурной тон.

— Вы — монстромаг? — пискнула Гермиона. Что-то вроде рыка вырвалось из чудовищной груди.

— Я — дракон, — громыхнул голос.

— А как вас зовут? — осмелела Гермиона. Если этому привереде не нравится человечина, значит, есть надежда, что она уйдет отсюда живой. В ответ что-то прогрохотало, а потом дракон произнес:

— Не думаю, что ты сможешь это выговорить.

— О… — опешила Гермиона. — Это было ваше имя?

Вместо ответа дракон наклонил голову, и его шея практически распласталась по земле.

— Залезай, — рявкнул он.

— Что? — Гермиона сделала шаг назад, но два голубоватых клинка вновь поймали ее в опасный плен драконьего взгляда.

— Залезай, — повторил монстр. Гермиона, как под гипнозом, шагнула вперед и положила руку на горячую шею. Чешуя оказалось неожиданно приятной на ощупь, но садится на спину опасному чудовищу не хотелось.

Как и сердить его, впрочем.

Обреченно вздохнув, Гермиона перекинула ногу через мощную шею. Дракон приподнял голову, и Гермиона съехала по чешуе вниз, до первого зубца из роскошного гребня, что высился на драконьей спине.

С тихим шорохом распахнулись блестящие крылья. Поднялись и вновь опустились, и одновременно с этим Гермиона ощутила легкий толчок. Бросив случайный взгляд вниз, она охнула и откинулась на гребень — мягко и незаметно они взлетели выше деревьев Запретного леса.

— Не бойся, — прорычал голос, перекрыв засвистевший в ушах ветер. — Я тебя не уроню.

Дракон взлетел выше деревьев Запретного леса, и Драко проводил его глазами, ощутив острую, почти невыносимую тоску. Он не мог бы сказать, чем она была вызвана. Глухая тоска не оставляла его ни на мгновение с тех пор, как Гарри ушел провожать Мину там, в безымянном австрийском городке, в жаркой Каринтии, в потерянное лето, такое же пустое и бесполезное, как пять предшествующих лет, когда он упорно и бессмысленно ненавидел Гарри Поттера. Но эта была особой — она вспыхивала в его сердце всегда, когда ему доводилось видеть чужое счастье. Это была тоска по его собственному счастью.

Совсем недалеко от него, у входа в гриффиндорскую раздевалку, стоял Поттер и пытался застегнуть нарукавник. Дежа вю, подумал Драко. Из раздевалки вышел Финниган и, не взглянув на своего капитана, прошел на поле. Хотел бы я знать, что за муха тебя укусила, подумал Малфой. Помочь, что ли… Он сделал шаг вперед. Ведь так и будет возиться…

Он бы мог поклясться, что Вельгельмина выросла из-под земли; бормоча что-то про вечных детей, она принялась застегивать злополучный нарукавник, а Гарри улыбался и что-то говорил ей…

Не умеешь же, не умеешь… Ты хоть знаешь, чего стоит его улыбка?.. И я ревновал к Финнигану, дурак, дурак, лучше бы Финниган, лучше бы… Гарри, чертов Поттер, ну почему ты так жесток ко мне?!

Прозвучал свисток, игроки взмыли в небо. Мелькнул короткой золотой молнией снитч, и Драко привычно проводил его взглядом. Со злобным свистом в воздух взлетели бладжеры. Наконец мадам Хуч подбросила кваффл, и игра началась.

Красно-желтые и серебристо-зеленые молнии метались по полю; Ловцы, как акулы, медленно кружили чуть выше, следя одновременно за игрой, за воздухом и друг за другом; что-то вопил Дин Томас; ревели, рассекая воздух, бладжеры. Эверетт, Отбивала Гриффиндора, направил черный мяч в сторону Драко, когда Финниган, приняв пас от Белл, бросился на штурм колец. Драко с балетной грацией ушел от удара и поймал кваффл. Разочарованный вой трех четвертей болельщиков был ему наградой. Он вернул мяч в игру, и откуда-то сверху прозвучало;

— Отличный дебют, Малфой.

Над ним парил ухмыляющийся Поттер. Драко скривил рот.

— Я знаю, что ты без ума от меня, Поттер, но все рекомендую тебе вернуться в игру, а то как бы не пришлось поздравлять с удачным дебютом Малькольма.

Гарри хмыкнул и умчался прочь.

Прошло десять минут. Снитч появился над самой головой Драко, дразня близостью и недоступностью бывшего ловца, но исчез прежде, чем Гарри и Малькольм подлетели к нему. Малькольм следовал за Поттером, и Драко нахмурился — если Бэддок намерен не искать снитч, а гоняться за Поттером, он рискует попасть в ловушку. Он уже собрался попросить тайм-аут, чтобы вправить мальчишке мозги, но тут кое-что произошло.

Поттер вдруг резко взял с места — вперед и вверх, и Малькольм рванулся за ним. Драко даже застонал от досады — он видел, что никакого снитча нет.

Поттер вошел в пике. Малькольм собрался было повторить фигуру, но вдруг выровнял метлу — с некоторым трудом, нужно отметить, — и помчался почти вертикально вниз. Народ дружно охнул, Драко нахмурился, а Дин Томас вдруг заорал так, что люди на ближних трибунах пригнулись:

— Ловец Слизерина увидел снитч!

Маленький золотой шарик порхал у самой травы. Лицо Поттера отразило такое отчаяние, что Драко даже стало его жаль; выйдя из пике и чудом не свернув шею, он камнем полетел вниз.

Он почти падал; быстрая метла и собственный вес стремительно несли его к земле, но Малькольм был впереди. Он несся, почти распластавшись на метле, ветер рвал его волосы, и он не думал снижать скорость. Болельщики дружно ахнули, а особо впечатлительные девицы завизжали — на полном ходу Малькольм схватил снитч; рукоятка метлы зацепила землю, и слизеринец рухнул в траву, прокатился несколько метров и замер.