Д Гудвин - Десять писем

Вчера я отдала Элли переписанную мною тетрадь Ландаля «Побег», а она вручила мне его последние записки — «Мираж» и сказала, что это все и больше ничего нет. А потом она порылась в портфеле, перелистала одну небольшую тетрадку и сказала:

— Да совсем забыла! Вот еще его записки «Поиски». Вот теперь все.

Я ничего не сказала, но дело вот в чем. Все, что я тебе сообщила, храниться у Элли в особом кожанном портфеле, там записки Ландаля и дневники самой Элли. И все сложено по порядку и даже проставлены номера.

Между прочим все то, что я тебе рассказала из жизни самой Элли, буквально все записано у нее в дневниках, которые она мне и начала читать с первого же вечера.

Так вот. На этой тетрадке, которую я уже переписала для тебя, «побег», стоит цыфра 6 и 8. А другую седьмую тетрадь, почему она мне ее не хочет дать? Спросить?

Лучше, я думаю так. Сегодня вечером Элии уезжает на два дня. Последнее время она вроде очень часто уезжает куда-то. Ну и я загляну в ее портфель… Ах, Кэт! Это очень нехорошо! Но безумно все интересно! И ты же сама требуешь, чтобы было все, и все без пропусков и поскорее..

Пока я буду с огромным интересом переписывать шестую, очень тоненькую тетрадку «Поиск», а завтра загляну… Я должна убедиться, неужели Элли от меня что-то таит? Это письмо я еще допишу тебе. А пока помни, что я о тебе всегда думаю.

Твоя Мэгг.

ПОИСКИ

Записки Анри Ландаля

Впервые имя Динамит появилось в японских газетах после двух дерзких ограблений. В одном случае был ограблен ювелирный магазин, в другом — богатый биржевик-японец.

Подробности были противоречивы и маловероятны. В одних газетах говорилось, что небольшая шайка грабителей совершала вооруженный налет на ювелирный магазин и похитила на несколько тысяч долларов ценностей. Когда примчалась полиция грабители бросили несколько бомб, и ранив двух полицейских, скрылись. Другие газеты утверждали, что когда двое неизвестных проникли в дом богатого биржевика, редкие прожожие услышали взрыв в этом доме и сообщили об этом в полицию. Прибывший полицейский отряд установил только то, что в горящем доме вскрыт сейф, а грабителей и след простыл. Только садовник соседнего дома утверждал, что он якобы видел двух подозрительных людей, прохаживающих незадолго до взрыва у дома биржевика.

Все газеты однако сходились на том, что в обоих случаях в шайке была замечена женщина, причем, женщина необыкновенной красоты.

Вскоре было зафиксировано еще несколько случаев ловких и дерзких ограблений, всегда сопровождающихся взрывами. При этом было точно установлено участие женщины необыкновенной красоты.

Некоторые газеты указывали на странное совпадение такого рода: все подвергающиеся грабежам были так или иначе связаны с некоторыми сотрудниками полицейского отдела министерства внутренних дел.

Падкие до сенсаций и броских заголовков репортеры поспешили назвать неизвестную женщину "Мисс Динамит". "Кто будет взорван мисс Динамит Завтра?", "Полиция в панике", "Террористы из Москвы!", "Мисс Динамит грозит министерству внутренних дел!", "Кто следующий?"… Этими и подобными заголовками пестрели очередные выпуски газет. Появились даже фотографии никому неизвестных женщин, выдававшихся за "Мисс Динамит". На этих фото были изображены разные, совершенно непохожие друг на друга женщины… Вот с чего я начал продолжать свои записки.

Почему, не знаю. Чем меня заинтересовала эта полумифическая красавица? Абсолютно ничем. Я каждый раз, в каждой газете первым делом ищу каких-либо сообщений о ней… Странно…

Прошло много времени, очень много! И как быстро и незаметно! А событий со времени моего побега никаких! Именно так! Никаких! Что ж наиболее существенное надо записать себе на память.

Запомнился рейс в санитарной машине… Восторг был неописуемый. Готовый к новым неожиданностям и обдумывая разные способы остановления машины, я устроился у задней дверцы и вдруг заметил другую машину, неуклонно следующей за нашей.

Последняя шла по пустынным, слабо освещенным окраинам улиц, делала довольно частые повороты и убедиться в том, что неизвестная машина следует именно за нами не составляло ни какого труда. Новый вихрь мыслей закружился у меня в голове. "Что бы это могло быть?" Ответа на этот вопрос я найти не мог. Если бы неизвестная машина имела намерения задержать нашу, то никакого труда для нее это не составляло бы. Но нет! Находящиеся в неизвестной машине, видимо, никаких враждебных намерений не имели. Но тогда что же?

Внезапно наша машина резко затормозила. "Очевидно семафор" — подумал я. Приоткрыв дверцу, я увидел сквозь сетку дождя темные кроны низких деревьев, росших вдоль тротуара и неясно маячивший силует несколько поотставшей машины, тихо приближавшейся с потухшими фарами. Момент для того, чтобы незаметно скользнуть под тень деревьев, усиливающейся дождем темени, я счел благоприятным и в следующую секунду очутился на мостовой, машинально закрывая за собой дверцу уже тронувшейся с места машины.

В направлении тротуара и деревьев я успел сделать лишь два-три шага, как вдруг яркий свет мощьных фар ослепил меня и в тот же миг приглушенный голос назвал меня по имени:

— Анри!

Я выхватил пистолет, стараясь взглянуть в кабину застопорившей передо мной прямо и вновь погасившей фары машины.

— Анри! Сюда!

Только теперь я узнал так хорошо знакомый тембр голоса.

— Как… Ты?… Но каким образом?

— Не задавай пустых вопросов! Есть дела поважнее! И первые из них куда тебя спрятать.

И вот все тревоги и волнения позади. Прошла неделя… Прошел месяц… еще месяц… И что ж? Ни каких событий ни каких сведений.

Безусловно в моей драме в кафе Марсель не виновата… О нет она мне предана! Но ее версия о том, что она узнала о моем побеге от своей знакомой Кито, очень мало правдоподобна. Да и Кито мне сказала бы об этом. Нет что-то здесь ни то! О! Кито, она говорит, что о ней ничего не знает. Связь с ней утрачена. Совершенно ничего она не знает и о француженке. Но если Кито ни с того ни с сего могла сказать ей о моем побеге, да еще сообщить ей дату, то как же она ничего не сказала ей о той больной, которая целиком находилась на ее попечении?

Нет! Предположить подобную ребяческую болтливость со стороны Кито, болтливость, которая могла стоить мне жизни, я не могу! Это невозможно! Но Морсель знает Кито и знает ее очень хорошо… Случайность? Что-то не то.

Марсель решительно отказалась мне содействовать в поисках француженки, ссылаясь на потерю всяких связей с госпиталем.

И еще более странно: Марсель утратила всякий интерес к тайне Ригара! Почему? Отчего? Что с ней случилось? Ни какого вразумительного ответа я так не добился от нее. Кажется с этой стороны я не только лишился помощи, но и приобрел некое препятствие. Марсель, именно Марсель, осторожно, последовательно отклоняет меня от моего пути. Сеет в моей душе сомнения. Уверяет в недостигаемости поставленной передо мной цели.