Стальная Принцесса (ЛП) - Кент Рина

Я остаюсь на месте даже после того, как заканчиваю, переводя дыхание.

Слезы текут по щекам и капают на руки.

— Илай... — я всхлипываю. — Илай это тот, кого не следует называть по имени.

Почему его нельзя называть по имени и почему его больше нет в моей жизни?

Я сжимаю голову руками и бью по ней кулаком снова и снова.

Почему я не могу вспомнить? Почему, черт возьми, я не могу вспомнить?

Мое сердце почти разрывается от сокрушительной волны горя.

Это, как если бы мою грудь разорвали и разрезали на части, и все, что я могу делать, это смотреть.

Точно так же, как я наблюдала, когда Илай вошел в то озеро, а я не могла последовать за ним.

Илай.

Кто, черт возьми, такой Илай и почему я вдруг чувствую, что мне не хватает большой части себя?

— Илай...

Его имя звучит в сдавленном рыдании.

Зуд под кожей впивается в руки и кисти, как иголки. Я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги и снова и снова мою руки.

Я не останавливаюсь даже после того, как кожа становится красной. Я хочу использовать отбеливатель на своих руках.

Но даже это не сделает их чистыми, не так ли?

Я смотрю на свой растрёпанный образ в зеркале. Мои волосы торчат во все стороны, а глаза налиты кровью. Слезы оставляют полосы на бледных щеках.

Это не просто какая-то боль.

Это хроническая боль.

Илай был кем-то важным из моего прошлого, что я стерла его так же, как стерла маму и папу.

Так же, как я стерла все.

— Что с тобой не так? — шепчу я своему отражению. — Почему ты не можешь быть нормальной?

Знаете что?

Достаточно.

Мне надоело ставить чужое благополучие выше своего собственного. Я пойду к дяде и потребую, чтобы он рассказал мне все, что знает.

Я потребую, чтобы он отвез меня обратно в Бирмингем.

В течение десяти лет я думала, что смогу выжить, не зная своего прошлого.

Но без корней нет будущего. Я навсегда застряну в этом вихре эмоций и пугающих кошмаров.

И горе.

В сокрушительном горе.

Я едва могу дышать, думая об Илае. Дядя должен рассказать мне, кто такой, черт возьми, Илай.

Умывшись и приведя себя в порядок, я надеваю форму. Выходя из своей комнаты, я проверяю телефон, но от Эйдена по-прежнему нет сообщения.

Мое сердце еще глубже погружается в свою полость, но я проглатываю боль. Я выхожу из комнаты с решимостью, бурлящей в венах.

Сегодня я посмотрю в лицо своим страхам.

Сегодня я узнаю все, что тетя и дядя скрывали в течение многих лет.

Это больше не вариант. Сейчас в этом есть необходимость.

Я спускаюсь по ступенькам, глубоко дыша и собирая все мужество, которое у меня есть в костях.

Это первый раз, когда я потребую информации о своём прошлом.

Я рассчитываю на понимание дяди. Будем надеяться, что он не передумает.

— Она наверху, — говорит тетя напряженным тоном. — Давай поговорим в другом месте.

Я останавливаюсь у подножия лестницы в углу гостиной, откуда доносится ее голос.

Итак, вчера ночью она вернулась домой.

— Это такое же хорошее место, как и любое другое.

Мои мышцы напрягаются от этого голоса.

Голос, который я никогда не хотела слышать в своем доме.

Никогда.

Может ли быть, что я что-то подслушиваю?

Наклонившись вбок, я слегка заглядываю.

Я закрываю рот рукой, подавляя вздох.

Это он.

Джонатан Кинг.

Джонатан, блядь, Кинг сидит на стуле во главе гостиной. На нем черный костюм, который, кажется, прямо с показа мод Armani.

Тетя и дядя сидят на диване напротив него.

У меня есть вид сбоку, но я могу разглядеть выражение ужаса на лице тети и почерневшие черты дяди.

Что, черт возьми, происходит?

— Мистер Кинг, — говорит дядя уважительно спокойным тоном. — Пожалуйста, давай поговорим снаружи.

— Я бы предпочел поговорить прямо здесь.

Он выглядит совершенно расслабленным, как будто он хозяин этого места и всех, кто в нем находится.

Ясно, от кого Эйден получил свою приводящую в бешенство уверенность.

— Мы благодарны тебе за помощь десять лет назад, — говорит тетя. — Но мы уже вернули тебе деньги.

— Вернули мне деньги? — Джонатан невозмутим. — Ничто не может окупить спасение человеческой жизни, миссис Куинн. Если бы я не заплатил за операцию Эльзе на сердце, как думаешь, она осталась бы жива?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мое сердцебиение учащается, ударяясь о грудную клетку и гудя в ушах.

Джонатан оплатил мою операцию? Какого черта он это сделал?

— Ты прав, — бросается тетя. — У нас не было финансов, и если бы ты не предложил щедрую руку, Эльзы бы не было рядом с нами.

— Я не щедрый человек, миссис Куинн. — Джонатан кладет локоть на подлокотник и опирается на его руку. — Я бизнесмен. Я сделал инвестиции на будущее. В конце концов, она наследница состояния Стил.

— Нет никакого состояния! — тетя вскакивает на ноги. — Она и близко не приблизиться к этой грязной империи, построенной на крови.

Наследница Стил. Империя?

Меня шатает от такого количества информации, брошенной в лицо. Я чувствую, что меня сейчас снова стошнит.

Джонатан улыбается.

— Тот факт, что империя построена на крови, делает это еще более желанным. Тебе не кажется?

— Моя Эльза и близко не подойдет ни к этим деньгам, ни к этой фамилии. Она Эльза Куинн, — огрызается тетя.

Дядя сажает ее и кладет руку ей на бедро, как будто хочет помешать ей снова подняться. Он смотрит на Джонатана с гораздо более рациональным выражением лица, чем тетя.

— Тогда ты говорил, что нет никаких условий.

— Я говорил, что нет никаких условий, но я сказал, что вернусь, когда ей исполнится восемнадцать.

Нижняя губа тети кривится.

— И чего ты хочешь, мистер Кинг? — голос дяди становится жестче. — Потому что ты не встретишься с Эльзой. Сначала тебе придется иметь дело со мной.

— При всем уважении, пройти через тебя будет не так сложно, мистер Куинн.

— Чего ты от нее хочешь? — дядя стискивает зубы, все его поведение излучает напряжение.

— Я позволил Эльзе жить десять лет назад, и я позволяю ей жить сейчас, но в тот момент, когда я решу сжечь кровь Стил, текущую в ее венах, никто не остановит меня. — он делает паузу. —

Я закончу жизнь, которую спас, в мгновение ока.

Моя спина хрустит, а пальцы дрожат.

Я закончу жизнь, которую спас, в мгновение ока.

Что, черт возьми, он имеет в виду под этим?

— Она не имеет никакого отношения к своему отцу! — кричит тетя. — Она не он.

— Ты уверена в этом? — глаза Джонатана темнеют. — В конце концов, она маленькая принцесса Стил, ради которой он пожертвовал всем.

— Оставь Эльзу в покое, или я не останусь на месте, — говорит дядя тихо, но угрожающе.

— Я ценю твою смелость, но ты не можешь ничего со мной сделать, мистер Куинн. — Джонатан встает и застегивает пиджак. — А теперь, если вы меня оба извините, мне нужно присутствовать на заседании совета директоров.

Он внезапно поднимает глаза и встречается со мной взглядом, как будто знал, что я все это время слушала.

Я замираю, когда жестокая ухмылка кривит его губы, прежде чем он поворачивается и выходит за дверь.

Ни тетя, ни дядя не провожают его. Лицо тети красное, а дядя держит ее за плечи, словно не дает ей развалиться на части.

Я стою за стеной, мои внутренности разлетаются на миллион кусочков.

Все, что сказал Джонатан, кружится в моей голове, как ураган, которому не видно конца.

Я слишком потрясена, чтобы все переварить, но я знаю, я просто знаю, что все, что случилось в моем прошлом, не является чем-то приятным.

Хорошо или нет, но это мой единственный шанс узнать правду.

Я делаю глубокие, прерывистые вдохи и вхожу в гостиную.

Дядя первым поднимает глаза, когда я стою перед ними. Тревога застывает на его лице.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Прежде чем они успевают что-то сказать, я говорю спокойным голосом, которого не чувствую.

— Я все слышала. А теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне о моем прошлом.