Машенька для Медведевых - Кира Лафф

в мешки. Тебе даже собирать ничего не нужно!

Алька смотрит на меня как-то дико.

Если честно, её сумасшедший взгляд начинает меня пугать.

— Что-то ты так спокойно к расставанию с Жорой отнеслась! — шипит на меня. — Неужели нового хахаля себе нашла? Одного из тех двух красавчиков? Ну?! Признавайся!

— Да отстань ты от меня!

Я тоже теряю самообладание. При упоминании Медведевых сердце сжимается от боли. На глаза помимо воли наворачиваются слёзы.

Алька внимательно следит за моей реакцией.

— Поражаюсь я тебе! Вечно ты отовсюду выход находишь! — внезапно говорит она и достаёт телефон. Что-то набирает там. Надеюсь, такси себе вызывает. Потому что видеть её больше я не в силах.

— Просто уйди! — кричу на неё, чувствуя, как щёки загораются красным.

— Что, порвали эти мачо твою целку? — злорадствует Алька. — Как же бесило меня, что ты с ней носишься! Тоже мне ценность!

— УЙДИ! — кричу на неё, и Алька отступает в коридор.

— Я-то уйду, уйду, не волнуйся!

Она снова достаёт телефон, и как-то странно улыбается.

В этот момент раздаётся стук в дверь.

— Откройте, полиция!

У меня сердце уходит в пятки.

Голос мужской, взрослый, незнакомый.

— Сейчас-сейчас! — щебечет довольная Алька.

— Аль! Не открывай! — рвусь вперёд.

Но Алька уже поворачивает ключ в замке, а дальше довольно говорит:

— Геннадий? Проходите!

Я в ужасе смотрю на вваливающихся в дом незнакомых мужчин и рвусь обратно в комнату.

Вот только дверь закрыть так и не успеваю — чья-то нога встаёт в поёме, а потом распахивает дверь настежь.

— Вы кто такие?! — ору на вошедших бугаёв. Они не в полицейской форме. Больше на бандитов, чем на стражей порядка смахивают.

Тот, что стоит ближе, делает два шага по моей крошечной спальне и хватает меня за локоть. Злобно ухмыляется, демонстрируя ряд кривых зубов.

— Тебя Олег Борисыч искал, Солнцева. Разговор есть!

У меня сердце уходит в пятки. О, Боже! Нет! Только не это!

— ПУСТИТЕ! ПОМОГИТЕ! — воплю, извиваясь в руках амбала. — Я с вами никуда не поеду!

Две пары рук поднимают меня вверх как пушинку и волоком тащат к выходу.

— Аля! Помоги! — кричу перепугано.

Однако «подруга» и бровью не ведёт.

— Всё как договаривались, Геннадий! — говорит одному из амбалов, которого Алька почему-то знает по имени. — Я вам позвонила, как только она домой пришла. Всё, как договаривались! — повторяет заискивающе.

Поражённо смотрю на неё.

Вот же сучка!

Слов цензурных не хватает!

Получается, это Алька им меня сдала?!

— С ней что делать? — другой громила, лысый как бильярдный шар, басит, обращаясь к Геннадию.

Держащий меня за локоть мужчина хмурит свой узкий лоб.

— И эту с собой забираем, — косо усмехается. — Олег Борисыч сказал не оставлять свидетелей.

Вот тут настаёт черёд Альки пугаться.

— Куда это вы меня…

Но договорить она не успевает, потому что третий мужик скручивает ей за спиной руки.

— А ну, пошла!

Нас по очереди выталкивают из квартиры, а потом быстро стаскивают вниз по лестнице.

Сердце колотится в груди как сумасшедшее.

Господи боже!

Кто-нибудь! Помогите!

Глава 52

Александр

Ещё только утро, а я уже дерьмово себя чувствую.

Бегло просматриваю скопившиеся на столе документы. Дохрена их. Но разбираться сейчас не планирую. Мы же типа в отпуске. А в отделение заехали только для того, чтобы с Рамзиным перетереть.

Его ещё нет на рабочем месте, так что мы с Мишей сидим у себя в кабинете.

Он тупо пялится в окно. Ведёт себя, блин, странно. Вчера после того, как Маша уехала, сразу в комнату ушёл, где она спала, закрылся там и больше не выходил. Я хотел его на разговор вывести, обсудить положение, но брат, походу, вообще закрылся.

— Слыш, сгоняй за кофе, — массирую виски, обращаясь к нему.

Мишан никак не реагирует. Он мне за утро и двух слов не сказал.

Делаю глоток воды. Пиздец хреново.

Я вчера свои психологические проблемы решал привычно — ужрался в хламину, чтобы хоть как-то заглушить чувство вины, а теперь, вот, расхлёбываю последствия. В таком состоянии одно хорошо — мысли о Маше пульсируют не так болезненно. Похмелье здорово отвлекает от самобичевания.

Хотя, какое, к чёрту, самобичевание? Давно пора признать, что я — дерьмо.

И Палыч вчера правильно сказал. Я, блядь, конченный. Отец наш в гробу перевернулся, если бы узнал, в кого я превратился.

Хотя в жизни я довольно натворил, но отчего-то именно после Маши чувствую себя особенно погано. Понимаю, в этот раз не просто переборщил — я нахуй сбил все шлагбаумы! Сорвался в пропасть, и её за собой утащил.

До сих пор в голове не укладывается.

Реально целка.

Невинная, нежная, чистая.

И тут мы. Лапищами грязными её трогали.

Вообще не сдерживались, хуже, чем со шлюхой с ней…

Зажмуриваюсь и закусываю губы до металлического привкуса.

Жесть. Сплошное наваждение!

Главное, как всё исправить теперь — я в душе не ебу.

Наверное, если бы она реально заяву на меня накатала, мне бы даже легче стало. Заслужил. Вот только Маша не станет, я почему-то уверен. И денег не возьмёт — только ещё сильнее оскорбится.

Единственное, что мы с Мишей можем — это полностью оградить её от преследования Рамзина и Хлыщёва. Это уж нам под силу. Сперва проясним с ними кое-какие моменты, а уже потом…

К ней придём. С цветами и прочей хренью, которую девчонки любят. Даже если она на коленях заставит нас ползать — я морально готов.

И не только из чувства вины.

Я, блядь, забыть её не могу. Каждую грёбаную секунду борюсь с мыслями о ней!