Вечное Лето, Том IV: Звёздная Пыль (СИ) - Macrieve Catherine

– Джейк, – шепчет Марикета, незамедлительно подчиняясь, – пожалуйста, я хочу…

– Я знаю, – жёстко произносит он, – определённо хочешь. Но я ещё не закончил. Знаешь, в ту ночь перед битвой «Небожителе», я был уверен, что не доживу до утра. Но с тобой впервые за долгие годы мне захотелось жить. – Джейк медленно вводит в неё палец, и она сжимается изнутри. Глаза Марикеты распахиваются ещё шире, с губ слетает прерывистый выдох, и она тянется к нему, чтобы поцеловать. На мгновение Маккензи забывается, дёрнувшись навстречу, но тут же берёт себя в руки и замирает, когда их губы разделяет от силы пара дюймов. – А потом это просто случилось. Я понял, что я не просто хочу жить. После всего, что произошло за годы службы и годы побегов… Я начал жить заново. С тобой. – Он двигает рукой так неторопливо, что его жена вся дрожит. То, что надо. – Мы столько раз теряли друг друга и снова находили. Столько раз были на волосок от гибели. Когда я предложил тебе пожениться, мне было это настолько необходимо, что я чувствовал себя идиотом. Знаешь, как я боялся, что ты ответишь «нет»?

Он резко убирает руку, слишком хорошо зная, как она близка к оргазму. Марикета протестующе стонет, когда он проводит пальцем влажную дорожку от её живота до груди.

– Джейк, пожалуйста, – от мольбы в её голосе он почти сдаётся. – Я… Я всё поняла, мне не нужно…

– Но теперь это нужно мне, – резко говорит он, – я хочу, чтобы ты знала, как я вижу эту ситуацию. Звучит ли это жалко? – он зажимает её сосок между пальцами, и она тихонько вскрикивает. – Звучит, Марикета? Должно звучать именно так.

Она вцепляется рукой в его плечо, тяжело дышит, но не отводит взгляд ни на мгновение.

– Нет, – выдыхает она, – не звучит. Думаю, что понимаю…

– Блядь, Принцесса, – перебивает Джейк, – снова думаешь. Я ведь предупреждал тебя.

Прежде, чем он успевает решить, что с ней сделать, Марикета обвивает его плечи руками, тянется вперёд, прижимаясь так близко, насколько возможно, и его эрекция упирается во влажную ткань её белья.

– Единственное, о чём я думаю, – жарко шепчет она, прижимаясь губами к его уху, – это то, как я хочу, чтобы ты любил меня. – Она слегка трётся промежностью о его член. – Как я сама хочу любить тебя. – Чёртова. Ткань. Между. Ними. – И как сильно я хочу ощутить тебя внутри себя.

Так, ладно… Этого достаточно. Пока что.

Джейк подхватывает Марикету на руки, преодолевая несколько футов между кроватью и окном, и чуть ли не бросает её на простыни. Руки дрожат, когда он сдирает с неё эти клятые трусики. Он накрывает её своим телом, и Марикета обхватывает его бёдра ногами. Какая нетерпеливая.

Джейк опускает руку, дразняще касаясь её влажных складок самыми кончиками пальцев. Так издеваться над ней – это даже для него чересчур, но Маккензи не готов сдаться так просто. Необходимо убедиться, что между ними больше ничего не стоит – никаких воспоминаний или их отсутствия, никаких видений или сомнений.

Ничего лишнего. Потому что всё это не имеет значения. Только Марикета… Её потемневшие от желания глаза. И пальцы, впивающиеся в его плечи.

Джейк обхватывает ладонью член, всерьёз опасаясь, что кончит прежде, чем успеет заявить на жену свои чёртовы права. Медленно проводит головкой по её влаге. Она дрожит, нетерпеливо закусывает губу и какого-то хрена ёрзает, ну до чего же невыносимая девчонка!

– Джейк, – хрипло шепчет Марикета, – пожалуйста, прекрати эту пытку. Я хочу тебя. Только тебя.

– Ты ничего не знаешь о пытках, – возражает Джейк. – Но, раз ты так просишь…

Он врезается в неё мощным, точным ударом.

Наконец-то. После всего этого времени, которое их разделяло.

Ощущать её, такую тугую, влажную и горячую – реальность не идёт ни в какое сравнение с воспоминаниями.

И её глаза расширяются именно так, как он любит. И стон, вырывающийся из её горла, идеален – лучше, чем он себе представлял. И губу она закусывает в точности так, как Джейк помнит.

Он замирает внутри неё, наслаждаясь этим чувством единения, и это так сильно, что ему кажется – если он сейчас хотя бы пошевелится, момент будет испорчен. Может быть, он снова проснётся и обнаружит себя в пустой постели, как это было на протяжении пяти лет. И этот страх внезапно оказывается сильнее инстинкта, призывающего вдалбливаться в её тело.

Но, кажется, в этот раз всё по-настоящему.

– Всё хорошо? – зачем-то спрашивает Джейк, удерживаясь на локтях над её телом.

– Не-ет, – протягивает она, подаваясь вперёд, – ещё!

Джейк только тихо смеётся над её нетерпением. Отстраняется буквально на несколько дюймов, чтобы толкнуться обратно, ещё сильнее.

И ещё раз.

И… быстрее.

Каждое движение его бёдер – совершенно новый звук, слетающий с губ Марикеты.

Жёстче.

Она извивается под ним, вскидывает бёдра навстречу его движениям, так естественно, так правильно, и Джейк даже успевает подумать, что, наверное, это и есть правильное понимание телесной памяти – или он просто сам забыл, как идеально они друг другу подходят.

Два. Кусочка. Головоломки.

Давление в члене становится почти невыносимым, когда Марикета так сжимает его изнутри, что двигаться в ней сложно, – по её телу проходит дрожь от подступающего оргазма, глаза распахиваются ещё шире, чёрт, неужели с ней всегда было так?..

– Джейк! – всхлипывает она. – Боже, да, сейчас…

Она вцепляется в его волосы, притягивает к себе, пытается поцеловать, но, кажется, собственные губы не слушаются её – она только запрокидывает голову назад, мимолётно скользя ртом по его щеке, и Джейк чувствует, как она кончает, сжимая его ещё сильнее мягкой пульсацией внутри её тела.

Он следует за ней сразу же. Изливается в неё, с трудом удерживаясь на дрожащих руках, и машинально впивается зубами в то место, где она всегда носила следы от его укусов – между шеей и плечом, где кожа особенно мягкая. Марикета вскрикивает и прижимает его ещё ближе к себе, словно одобряя этот акт собственничества, потому что ведь это с самого начала и было целью – оставить на ней свою метку, сделать так, чтобы все знали, что она принадлежит ему.

Чтобы он сам это знал лучше других.

Он откатывается на бок, прижимая Марикету к себе трясущимися руками. Она дрожит, утыкаясь лицом в его грудь, и её прерывистое частое дыхание щекочет ему кожу.

Чёрт его знает, сколько они вот так лежат, постепенно приходя в себя. Сбитое дыхание сменяется размеренным, и, когда Марикета легко касается губами груди Джейка, он чувствует, что она улыбается.

– Всё хорошо? – снова спрашивает он. До чего нелепо звучит, но, в самом деле, ему действительно важно услышать ответ.

– Да, – просто отвечает она, выбираясь из его объятий и вставая с постели. Джейк не без удовольствия видит, что она хватается за столбик кровати, чтобы не упасть. Лучший комплимент – у его жены дрожат ноги после того, как он её трахнул.

– Принцесса, – зовёт он, когда она делает шаг в сторону ванной.

– М-м? – она оборачивается, широко улыбаясь. Взгляд удовлетворённой женщины – нечто совершенно потрясающее.

– Нам… Я… – Джейк сам не понимает, почему говорит об этом именно сейчас. – Напомни, что в следующий раз нам нужно быть осторожнее.

– О чём ты? – она снова опирается на столбик кровати.

– О том, что мы не предохранялись, – поясняет Джейк, садясь на постели и указывая на следы спермы на простынях.

– Мы никогда не предохранялись, – парирует она, а потом замирает. Улыбка гаснет, и она растерянно касается собственных губ. – Потому что на острове в этом не было необходимости, – медленно произносит Марикета. – Ведь так?

Джейк не сводит с неё взгляда, подвигаясь ближе и перехватывая её ледяную ладонь.

– Принцесса, – тихо зовёт он, – всё нормально?

Конечно, нет. Мог и не спрашивать. Маккензи прижимается губами к её запястью – пульс у неё шарашит, как бешеный.

– Я сегодня, – торопливо говорит она, – до того, как пришла к тебе, я… Я была у Грейс, и это снова произошло, как вчера с Зарой.