Хочу с тобой (СИ) - Вечная Ольга

— Марин...

Я закрываю ему рот руками. Смотрю умоляюще.

— Мне тоже нелегко. Ты ведь не считаешь, что я бессердечная и что я о ней не думаю? Думаю, и еще как! Что в первую нашу ночь, что во вторую — обещала себе, что такое больше не должно повториться. Я не стану ничего разрушать, но... — снова качаю головой. — Я знаю, что эгоистка. Сама ведь попросила тебя поехать, уговорила, от семьи оторвала. Но я... Боже. — Убираю волосы за уши.

Вертится на языке: «Иначе бы я осталась одна! Иначе бы пропала!» Но вслух произношу:

— Я хочу знать об этой женщине как можно меньше, чтобы забывать о ее существовании. Хотя бы ненадолго. Хотя бы пока рядом с тобой.

— Мы расстались.

— Из-за меня? — вспыхиваю.

— Ты это с восторгом говоришь? — подкалывает он меня. — Могла хотя бы попытаться скрыть радость.

— Да нет же! — Отворачиваюсь, смутившись. Хотя... он из-за меня бросил девушку? Неужели?

Пальчики на ногах подгибаются. Бедняжка она, конечно. Какая я гадкая.

— Я узнал, что она мне изменила, — произносит Данил.

— Ты ведь ей тоже. Вы друг друга стоите, отличная пара. Один — один.

— Да. Согласен. Но отношения мы построили так себе, не находишь? И решили их прекратить. Так что наша с тобой поездка по стране не секретная.

— Данил, мне жаль. Расставание — это всегда грустно. И мне правда не по себе, что в том числе из-за меня так случилось.

— Мне не по себе из-за другого.

Он берет мою руку, перебирает пальцы, рассматривая.

Я бы хотела, чтобы у меня были длинные квадратные ногти, накрашенные красным или розовым цветом. Идеальной формы, как в кино. А не жалкие, подстриженные под корень обрубки.

Ладони Данила очень теплые, а движения неспешные и приятные. Он какой-то другой сегодня. Как будто расслабленный, медленный. Дело не в алкоголе: мы не пили с той ночи в клубе.

— Марина, это не первые отношения в моей жизни, которые я завалил, — продолжает он. — Скрывать не буду, я даже не особо удивился. Причины разрывов всегда разные, изменили мне впервые, но исход всегда был ясен и будто предопределен. Я всё это понимаю, но при этом откуда-то знаю, что если отпущу тебя, то жалеть всю жизнь буду.

— Что? — переспрашиваю я тихо.

Во все глаза смотрю на него.

— Давай рискнем. Ты и я. По-настоящему.

Я замираю, не зная, что ответить. На всякий случай уточняю:

— Ты хочешь этого?

— Ты красивая девушка. Наверное, самая красивая и яркая из всех, что я видел. И для меня ты, без сомнений, особенная. Наверное, с первой нашей встречи. Это был как какой-то рок.

Я широко улыбаюсь и прыскаю. Данил продолжает:

— Никогда себе не прощу, что так обращался с тобой. Время не вернуть. Но я обещаю, что впредь буду стараться.

— Ты всегда был добр, — мямлю я.

— Нет. Ты достойна большего, чем перепих в придорожном отеле или под окном у едва знакомых людей. Мне жаль, что у нас всё так началось. Вина моя. Но в наших силах продолжить по-другому.

— Данил, я ведь сама хотела... — начинаю его убеждать. — Каждый раз. Мне было нормально.

— Если бы кто-то так обращался с моей дочерью, — перебивает он быстро, — я бы прибил этого ублюдка.

Я набираю в грудь воздуха и молчу. Его тон и слова... они обескураживают. А еще в них есть забота. Странная, колючая, словно (?) неправильная, но ее много.

Чувствую себя маленькой и уязвимой. Какой-то беспомощной, зависящей от других.

Данил подносит мои ладони к губам и целует как будто... нежно. Палец за пальцем. Колхозник сегодня решил меня с ума свести, он или готовился, или импровизирует. Вероятнее второе. Но в искренности его слов я не сомневаюсь. Дух захватывает.

— Родители должны были тебе объяснить, что ты особенная, — повторяет он это загадочное слово.

Понятия не имею, что оно значит.

У меня никогда не было комплексов ни по поводу внешности, ни по поводу способностей. Наоборот, мне часто намекали, что я себя явно переоцениваю и задницу пора бы прижать. Но я не отчаивалась и мечтала дальше!

Сейчас же вдруг кажется, что он прав. Мне многого недодали. И что мой отец должен был бы прийти в бешенство от подобного обращения с его дочерью. А мать...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Впредь избегай ситуаций, в которых будешь полностью зависеть от мужчин. Я же просто хочу тебе помочь. Безвозмездно. Это мое желание, и простого «спасибо» вполне хватит.

— Спасибо, — говорю я.

— Пожалуйста. Поэтому у нас всегда будут разные номера, понимаешь? У тебя должен быть выбор. Ты красивая, чувственная и сексуальная девочка. Для меня удача просто быть рядом. Смотреть на тебя, болтать с тобой. Всё остальное будет, только если ты захочешь.

— Ты мне тоже нравишься, Данил, — говорю неуверенно. — Я бы ни за что не поехала в отель, если бы не нравился.

— Это вселяет надежду.

Его рука касается моего подбородка, я поднимаю глаза. Данил слегка улыбается.

— Ты не против, если я поухаживаю за тобой?

Я отрицательно качаю головой, дескать, не стоит. Но вслух произношу:

— Не знаю.

Что я делаю? Разве мы сможем быть вместе? В отношениях. С планами на будущее? С мечтами о семье, детях? Марина Виноградова — странно звучит, как сорт вина.

— Ты можешь не отвечать сейчас. — Он снова подносит мою руку к губам. — Я повез тебя на машине через полстраны не потому, что нет денег на самолет. Я неплохо зарабатываю, по этому поводу не волнуйся. Просто хотелось быть рядом. Подольше. Перед тем как вернусь на хутор.

Я улыбаюсь, не находя слов.

Данил серьезнеет и произносит:

— Как думаешь, у меня есть шанс?

Протягивает мне руку. А у меня волоски на коже дыбом и сердце колотится. Быстро, как отбойный молоточек. Я поспешно открываю сумку, достаю телефон.

— Блин, Варя звонит! Как не вовремя! Отвечу, а то мало ли что.

Отхожу на безопасное расстояние. Данил закуривает.

Через пять минут мы молча идем к машине. Я так ничего ему и не ответила, но недовольным он не выглядит. Напротив, улыбается, рассказывает что-то про местные достопримечательности.

Следующий день кажется бесконечным! Разговор на лавочке будто изменил всё, и мой смелый Колхозник перестал быть предметом для насмешек. Как только он дал понять, что я ему нравлюсь, я совсем с толку сбилась. Лет с тринадцати меня постоянно звали на свидания, но я всегда отказывала с легким сердцем, потому что знала — меня ждет другое будущее. Не село. Не теплицы.

Данил же... Как описать то, что я ощущаю рядом с ним? Дышать трудно. Сердечко колотится так, что пальцы покалывает. Нервы натянуты. Я постоянно думаю о наших поцелуях, о сексе. Каждый взгляд Данила, каждое слово истолковываю по-разному.

Еще одни сутки проходят в том же ключе. Я даже с сестрой особо не болтаю, потому что все мысли вокруг Данила крутятся, его честного желания встречаться. Его прямых взглядов, воспоминаний о близости со мной, которые почти осязаемы. Его железной выдержки, благодаря которой он не проронил больше ни слова о своем предложении.

О выдержке, которая в конце пятого дня пути треснула по швам.

Я в номере своем была, спать уже собиралась. После душа на кровати сидела, на кнопки пульта тыкала — листала каналы, выбирая что посмотреть.

В дверь постучались.

Я телефон сразу взяла, номер Данила набрала. Мало ли, вдруг это кто опасный, мы в придорожном отеле. Если даже Данил занят, он дозвон увидит и придет посмотреть, что случилось. Всегда так делает.

Например, если по трассе едем уже поздно, даже в туалет меня провожает уличный, стоит ждет у входа, беспокоится.

Я на цыпочках к двери подошла и открыла.

Колхозник стоял на пороге. Волосы влажные после душа, свежая рубашка, джинсы. На ногах тапочки. От него приятно пахло шампунем. Он смотрел на меня, сжимая два бокала и бутылку вина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не спится, — сказал, улыбнувшись. — Посмотрим фильм?

И мое, словно сорвавшееся с привязи сердце пустилось вскачь!

Глава 41

Данил спит, а я ни свет ни заря глаза открыла и маюсь.