Хочу с тобой (СИ) - Вечная Ольга

— А почему ты сначала не почистила зубы, перед обувью? — спрашиваю я.

— Я почистила, но хочу еще. В первый раз без пасты. Он ее спрятал.

— Я ее не прятал, она в сумке лежала. Отдай! — Данил вырывает добычу и тяжелой поступью победителя идет в ванную.

Миронов в одних штанах, майка аккуратно разложена на стуле. Марина топает ногой, негодуя. Потом срывается с места и бежит за ним, запрыгивает на спину.

— Я тебя щас в унитазе утоплю, — рычит Миронов.

— Посмотрим кто кого! Ты жадина! Сходи еще попроси на ресепшене!

— Сама попроси.

— Я здесь не живу, как я буду просить?

— Я щас принесу щетку! — говорю я.

Следом слышу характерный звук, похожий на «бульк».

— Ты в своем уме?! — кричит Данил. — Во дурная баба, я тебя... на трассе высажу! Дальнобойщикам продам. Во. За тысячу рублей! Красная тебе цена.

Марина заливисто смеется.

— Я две принесу! Не утопите друг друга! — кричу примирительно.

С круглыми глазами спешу вниз искать горничную.

Через полчаса все мы, слава богу, с чистыми зубами сидим в дешевой кафешке на первом этаже и цедим отвратный кофе. Данил, к счастью, хмурится, читая в телефоне отчеты. Его недовольная физиономия меня, конечно, нервирует, но веселый смех и вовсе пугает до чертиков.

Прожорливая селянка доедает завтрак. Меня мутит страшно, ей же после дорожной еды и выпивки хоть бы что! Вот ведь непривередливая. Думаю, картофельные очистки слопает, только дай.

Вымакивает хлебом яичницу.

— Мальчики, я вас оставлю ненадолго. Надо сестре отзвониться, — говорит Марина. — Данил, ты мне обещал. Помнишь?

Миронов кивает, не поднимая на нее глаз.

Мы остаемся вдвоем. Некоторое время Данил увлечен работой. Потом откладывает сотовый. Его омлет остыл, но он берет приборы и принимается за еду.

— Слушай... — начинаю я.

— Паш, мне следует извиниться, — говорит он вдруг. — Я резко вчера сказал.

Я тут же тушуюсь.

— Да ничего, ты тоже извини. Это всё стрессы.

— Да, и усталость. Планы снова меняются, но я обещаю, что это в последний раз.

Я киваю.

— Езжай в Москву один. Я дам тебе указания, что нужно сделать. Приеду дней через десять. И вместе домой погоним.

— Ты... с ней приедешь? — киваю на улицу, где Марина болтает по телефону.

— Возможно. — Данил смотрит на меня.

Я глаза опускаю. Его выбор непонятен. Ни внешне, ни по другим качествам Марина рядом со Златой не стояла. Но я ни разу... вообще ни разу не видел, чтобы Миронов рядом со Златой хотя бы широко улыбался. Не то что хохотал.

— Я отъезжал от хутора на сто километров, — говорю, чтобы сменить тему. — Вышку получал в Краснодаре. И в Москве был несколько раз. Один раз даже звонил тебе, думал, увидимся.

— Да? Я не помню, — спохватывается Новый Кулак вроде как даже... искренне.

Неудобно становится продолжать. В моих мыслях разговор должен был строиться иначе. Данил бы увольнял меня, а я бы ему высказывал напоследок накипевшее. Но он не увольняет, а напротив, идет на мировую.

— Ты сказал, что на встрече и перезвонишь позже. Но не перезвонил.

— Да? Блть. — Он делает паузу. — Извини.

— Ничего. Я так сказал, к слову. Ты это... будь осторожен. Может, мне с вами поехать?

— Нет, всё нормально. Под контролем. Ты в Москве мне нужен. Держи в курсе дел.

— Конечно.

Марина возвращается. Встает рядом с Данилом и кладет ему руки на плечи. Смотрю на них и впервые вижу этих двоих, таких непохожих... парой?

Да, жизнь определенно сложная штука. В следующую секунду я вдруг отчетливо понимаю, что Злата на хутор не вернется.

Глава 40

Марина

— Точно не будешь десерт? — спрашивает Данил. — Посмотри только, какие пирожные.

По его губам скользит лукавая улыбка. Глаза уставшие, но они тоже улыбаются. Мы хорошо проводим время.

Я бросаю взгляд в меню. Пироженки и правда очень аппетитные, но боюсь, больше в меня сегодня уже не влезет ничего.

— Ты решил меня откормить, признайся! — шучу я.

Он пожимает плечами. Не спорит, гад, как обычно! Мне ничего не остается, только рассмеяться.

— Честно, я бы лучше прошлась пешком.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Собирайся тогда. Попрошу счет.

Обвожу грустным взглядом остатки еды на столе. Такое расточительство! Но предложить забрать с собой не решаюсь. Все вокруг такие важные.

Через пару минут мы выходим из японского ресторана и идем по одной из центральных улиц Сызрани. Позади девятнадцать часов пути, впереди еще три раза столько же, но меня это не пугает. Напротив, почему-то хочется ехать и ехать. Как можно дольше.

Мы оба устали, но дорога, как ни странно, не столько вымотала, сколько успокоила, помогла осмыслить происходящее. Обдумать, переварить. Мы оба этим часами занимались. Под музыку в машине. Дорога — она ведь символ подвешенного состояния. Ты движешься к цели, тебе предстоят дела. Но пока нужно ждать. И бездельничать.

Иногда, конечно, мы болтаем. Сегодня, например, в пути я случайно обронила, что ни разу в жизни не ела вкусные роллы. Данил заявил, что если найду подходящий ресторанчик, то сходим. Я загуглила, нашла. Так просто.

— Я тебе отдам деньги за обед.

— Разумеется, — отвечает он.

Темно. Мы присаживаемся на лавочку, смотрим на выключенный фонтан. Я кутаюсь в полы пальто, которое купила в одном из торговых центров Волгограда. Красивое. У нас такие не продают. Мне нравится красиво одеваться. Вообще, гуляла бы и гуляла по торговому центру, на людей смотрела бы. Они другие в городах. Необычные прически, одежда, выражения лиц. Жаль, ни времени нет, ни денег особо.

Данил молчит. Он вообще в основном молчит, я менее разговорчивых людей в жизни не видела. Его ничего не радует, не удивляет. Как будто его внутренний ребенок давным-давно умер от отсутствия баловства и ласки.

Я же... волнуюсь немного. Кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

— Устала? — спрашивает Данил. — Может, поедем в отель?

— Да, скоро уже. Ты снова забронировал два номера? — уточняю.

Он кивает:

— Конечно.

— Почему? — Разглядываю свои новые ботинки на шнуровке, болтаю ногами.

Вчера Данил устроил мне сюрприз, оставив одну на ночь. Я не знала, что и думать. Но решила не забивать голову и лечь спать поскорее.

— Если тебе страшно, ты всегда можешь постучаться, — говорит он с легкой наглой улыбкой, на которую тут же хочется ответить такой же, но вместо этого я фыркаю.

Мы с Данилом часто шутим, балуемся, подкалываем друг друга. Но сейчас мне кажется, что он настроен поговорить серьезно. Не знаю, что к тому располагает. Старинный основательный город, в котором на лавочке мы нашли отдых. Двое суток, проведенных в железной коробке. Хороших суток. Или же настроение Данила? Каким-то образом я улавливаю его желания и подстраиваюсь.

— Я просто всё время жду подвоха, — говорю осторожно. — Ты согласился свозить меня в Омск, практически всегда платишь. До этого дал денег. Бензин опять же... а я что? Да, помню, что спасла хутор от поджогов, но мне ведь было нетрудно.

Данил бросает на меня взгляд, и я тут же краснею.

— Просто... — Качаю головой. — Мне бывает страшно и одиноко.

Он молчит некоторое время. Размышляет.

— Ты не одинока, — произносит наконец. — Я тут.

Внутри всё сжимается, скручивается в тугой узел, а потом рвется будто не по шву. С болью, надеждой и обидой! Я не знаю, в чём дело! Простые слова вроде бы. А может, меня выводит из равновесия тон, с которым Данил их произносит. Два слова всего: «Я тут». Каждый раз, когда был нужен, он оказывался рядом. Я сжимаю губы, чтобы не ляпнуть что-то лишнее.

— Я бы хотел немного рассказать о себе, Марин, — говорит Данил спокойно.

Эти слова выводят из замешательства.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не стоит, — прошу сразу же. Выпрямляюсь и смотрю на него в упор. — Ничего не хочу знать. Ни о твоей девушке, ни о семье, ни о планах. Вообще ничего о тебе. Я даже не в курсе, сколько тебе лет. Под тридцать, да? Не говори, пофигу.