Стенли Морган - Оле, Мальорка !

"…я запросил и получил их согласие на компенсацию в размере девяти тысяч фунтов стерлингов…"

Остального я не слышал. Я едва не протаранил зад автобуса. Тони бормотал про подоходный налог, комиссионные Спайеринга, возможные доходы от других реклам, если я не соглашусь продлевать контракт, и тому подобную дребедень. Я его не слышал. Только одна мысль буравила мой мозг: девять… тысяч… фунтов… стерлингов!

— Да, приятель, теперь ты богат, — сказал Тони, складывая письмо. Подпиши контракт и наслаждайся жизнью. Можешь теперь целых полтора года бездельничать с чистой совестью.

— Поздравляю, Рассел, — сказал Патрик, хлопая меня по плечу. Господи, даже подумать страшно! Полтора года полной свободы!

В моем мозгу лихорадочно роились воспоминания. Сколько унижений я перенес за свою недолгую жизнь: как я прозябал в конторе Тернера и у Уэйнрайта, мучился в "Швейных машинках Райтбая", унижался в "Кеафри Кредит, Инк.", глотал обиды и выслушивал оскорбления… Как я тогда мечтал разбогатеть и вырваться из этой дыры… И вот теперь — самые смелые мечты сбылись. Я разбогател на девять тысяч фунтов! Я мысленно прикинул. С учетом тех денег, что лежали в Лондоне на моем банковском счету, после всех вычетов у меня останется около десяти тысяч! Невероятно! Десять тысяч фунтяшек — и всего через год после того, как я появился в Лондоне с восемьюдесятью фунтами в кармане…

— Что ж, мой мальчик, — произнес Патрик, прерывая поток моих мыслей. Теперь нужно всерьез пораскинуть мозгами. Весь мир лежит сейчас у твоих ног. Однако без нашей помощи ты вряд ли сумеешь быстро потратить свалившееся на тебя богатство. Предлагаю закупить ящик выпивки, удалиться на твою веранду и обсудить план действий.

— Ха! А мне показалось, Холмс, что ты устал, разбит и мечтаешь только о том, как бы выспаться…

— Это было сто лет назад, — невозмутимо отмахнулся Патрик. — От волнения у меня открылось второе дыхание. Не каждый день на моего друга сваливается такая удача. Впрочем, деньги — зло. Но нам, невезунчикам, остается только оказать тебе посильную помощь в том, как побыстрее избавиться от этой напасти.

Чем мы и занялись, уже полчаса спустя, на моей веранде.

Представьте себе следующую мизансцену: ящик пива, две бутылки шотландского виски, восемь миллионов сигарет и шесть пар ног, вздернутых на перила. Стоял прекрасный вечер, но никто его не замечал. Воздух дышал морем, небо было густо усыпано лимонно-желтыми звездами, между которыми лениво плыла полная луна, но, судя по полному безразличию к этим красотам, мы с Патриком и Тони с таким же успехом могли сидеть в гостиной тетушки Барнес в Ливерпуле.

— По-моему, ему стоит держаться чуть поосторожнее, — пробасил Тони, махнув стаканом пива в сторону Патрика. — Если бы не мы со Спайерингом, он бы уже давно просадил все свое состояние, бесцельно колеся на своем жалком "лотусе" по Европе. Такие денежки приваливают только раз в жизни…

— Надоело мне осторожничать, — сварливо изрек я, разливая всем виски. — Согласен, вы с Майком оказались правы. Однако теперь, вкусив настоящей жизни, я готов провести здесь хоть несколько лет…

Патрик усмехнулся.

— Послушай старого мудрого друга, Рассел, — произнес он. — К ноябрю ты будешь чувствовать себя, как выжатое белье; поверь уж мне на слово. Я души не чаю в своих клиентах, но после того, как в течение восьми месяцев кряду побегаю за ними по двадцать четыре часа в сутки, вытирая им носы и выполняя малейшие прихоти, я начинаю ощущать, что меня засунули в миксер и взбили вместо омлета. Кстати говоря, никто не требует, чтобы ты просадил все десять тысяч. Можешь смело отложить половину на безоблачную старость, а на остальное кутнуть… — Он опорожнил стакан пива и потянулся к виски, улыбаясь, как чеширский кот, от предвкушаемого удовольствия. — Окажись я на твоем месте, я бы прошвырнулся по каким-нибудь экзотическим местам, которые с детства будоражили мое воображение… Акапулько… Буэнос-Айрес… Монтевидео… Рио… От одних лишь мыслей у меня зудят пятки, а по всему телу разливается приятное тепло.

— А как насчет Токио? — предложил я, давая волю воображению. — Или Каира… Гаити… Веракруса…

— А я всегда мечтал увидеть Тринидад и Тобаго, — вздохнул Тони. — Лет, эдак, с девяти. У меня были их старые марки в альбоме. Мне всегда казалось, что ничего интереснее в мире быть не может. Вообще, я бы с удовольствием объездил все Карибское море на роскошной быстроходной яхте. Начал бы с Кюрасао, прошел вдоль всего побережья Венесуэлы до Тринидада, затем взял бы курс на север, к островам — Гренаде, Барбадосу, Сент-Люсии, Гваделупе… Вплоть до самых Виргинских островов.

— После твоего визита их название пришлось бы заменить, — ухмыльнулся я.[5]

— А оттуда, — продолжил Тони, пропуская мой выпад мимо ушей, — я бы рванул на Пуэрто-Рико, Гаити, Ямайку и Кубу, а закончил бы плавание на Багамах. Ладно, хватит с вас, бездари и тунеядцы, урока географии. Только представьте себе: ясное бирюзовое море, белоснежные песчаные пляжи, медово-шоколадные девочки…

— Представляю, представляю! — завопил Патрик.

— Катитесь вы к дьяволу, — отмахнулся я. — Ведь речь идет о каких-то пяти тысячах. Вы уже успели просадить почти четверть миллиона.

Патрик сокрушенно потряс головой и протянул мне опустевшую рюмку.

— Я слышал, что путешествия очень полезны для поддержания духа, сказал он. — У меня был дядя, который впал в такую депрессию из-за своих дел, что в один прекрасный день смотался на Амазонку. Отважная личность.

— Так он избавился от депрессии? — уточнил Тони.

— О, почти сразу. На второй день путешествия его сожрал крокодил.

— Да, я всегда об этом мечтал, — сказал я.

— О чем — как попасть на обед к крокодилу? — спросил Тони.

— Нет, дубина — о том, как постранствовать по миру. Еще в Ливерпуле, изнывая от скуки, я, бывало, захаживал на мол и строил планы, как бы тайком пробраться на борт одного из лайнеров, идущих в Австралию или Канаду.

— Вот видишь, теперь тебе уже не придется торчать на пристанях, ухмыльнулся Патрик. — Теперь ты можешь позволить себе обогнуть весь земной шар, валяясь в каюте-люкс. Да и возраст у тебя для этой цели самый подходящий. Эх, где мои двадцать четыре года! Только не упусти время, а то начнешь потом строить планы о женитьбе да о семейной жизни.

Я содрогнулся.

— Бога ради, Патрик, не порть прекрасный вечер дурацкими разговорами.

— Извини, просто с языка сорвалось. Капни за это унцию виски в рюмку умирающего от жажды друга.

— Токио — тоже неплохо, — задумчиво произнес Тони. — Мне бы там понравилось.