Сколько ты стоишь? (СИ) - Султан Лия

Еще минута и мы выходим к пляжу, расположенному в невероятно красивой, живописной бухте, окруженной зелеными холмами и большими холмами. Люблю гулять здесь и вдыхать аромат сосен и моря. Вода здесь кристально-чистая, а песок мелкий и белый, как на островах. Туристический сезон давно закончился и на пляже безлюдно и хорошо. Удивительную тишину нарушает приятный шум волн и крики белогрудых чаек, парящих над синей водой.

-Красиво, - отмечает Роберт, смотря на то, как волнуется море.

Я встаю рядом с ним и все еще борюсь сама с собой, своими предрассудками и гордостью.

-Почему не спрашиваешь, что я сказал твоей маме? - спрашивает мужчина.

-Потому что боюсь.

-Ты же никогда ничего не боялась.

-А теперь боюсь, - вздыхаю обессиленно.

-Но я все равно тебе расскажу. Твоя мама встретила меня не то чтобы в штыки, но не особо обрадовалась. И я могу ее понять. Но я попросил ее меня выслушать и понять, что я - не есть мой биологический отец. У меня давно другая фамилия, меня вырастил другой мужчина, которого я до последнего буду считать папой.

-А твоя мама? - перебила я..

-Я говорил только за себя. Но моя мама несет этот груз почти тридцать лет. И мне ее очень жаль. Как и твою маму. Но они обе должны понять, что мы с тобой не виноваты. Это была не наша вина.

-Да. не наша, - поднимаю на него глаза, полные слез. Тита права, я стала излишне плаксивой. - Я уже сто раз пожалела, что сказала тебе тогда эти обидные слова. И я никогда больше не повторю их снова.

Роберт берет мои руки в свои и греет горячим дыханием холодные пальцы.

-Я очень по тебе скучал, - признается он тихо, не стараясь перекричать шум пенистых волн. - И ты меня прости за всю ту последнюю неделю. Я - дурак. Или как сказал мой новый знакомый: “долбоёб”.

-Что? - прыскаю от неожиданности. - Роберт, этот новый знакомый научил тебя очень плохому.

-Да? А мне показалось очень подходящее определение. И забегая вперед: я всем устроил такой разнос и никого не пожалел.

-И снова мне страшно, - прохожусь подушечками по его щетине. Как же я об этом мечтала. Как же тосковала по каждой частичке, родинке и волоску. - Но, Роберт, ты точно не долбоёб. И раз уж мы открыли все карты, но наверное, нам надо уже простить друг друга. И начать все сначала. Опять. Бог троицу любит.

-А ты начнешь со мной сначала? -ладонь Роберта ложится на мою, а темно-карих глазах вспыхивают искры, как в тот памятный день, когда мы целовались на рассвете, стоя возле больницы. Кажется, с тех пор прошли годы, а на самом деле - всего пара месяцев.

-Да, - смело отвечаю я, потому что только рядом с ним я снова ожила и почувствовала, как сердце магнитом тянется ко второй половине.

- Я люблю тебя, Индира.

-И я тебя люблю, Роберт Зейферт, - повторяю за ним, а по щекам уже текут прозрачные дорожки

-Выйдешь за меня?

-Вот так сразу? -

-Сразу, - смеется он, смахивая большим пальцем слезу с моего лица. - Просто я боюсь, если мы задержимся, то у нас опять что-то случится.

-Вообще-то уже случилось, - решаюсь все-таки сказать ему правду сейчас. - Я беременна.

-Как? - растерянно спрашивает Роберт спустя пару секунд.

-Ну как? Иногда незащищенный секс приводит к последствиям. А у нас с тобой…

-Да, я помню.

-Ты что не рад? - нахмурившись и испугавшись, я хочу убрать свою руку, но он не дает и усиливает захват.

-С ума сошла? Я, конечно, в шоке. Но я счастлив! Родишь мне маленькую копию себя.

Роберт рывком прижимает меня к себе, отрывает от земли и кружит. Поднявшийся ветер играет в моих волосах и я, запрокинув голову, хохочу как маленькая девочка - беззаботная и, наконец, счастливая.

-А если там мальчик? - спрашиваю его, когда он останавливается и глядит н меня снизу вверх с такой любовью, что за спиной крылья вырастают.

-Я буду любить его также сильно, как тебя, - опустив меня на песок, Роберт так сильно обнимает, что дышать становиться тяжело, но это полбеды…Хотя, какая же беда в самом долгожданном поцелуе на свете, в котором мы забываемся.

Нас затопила теплым светом волна нежности и любви. И пусть все сложно, но он вернулся за мной, а я больше не буду убегать, потому что любить его - это и есть моя судьба, мой рай и мой дар. Сейчас я это отчетливо понимаю.

Визуализация и саундтрек как всегда здесь: https:// /ru/blogs/post/655406

Глава 39. Заткнись и поцелуй меня

Роберт

-Мы точно ему не навредим? Ты уверена?

Шепчу ей, запуская ладони под ее блузку и нащупывая гладкие полушария.

Индира стонет в ответ и выгибается, а мне хочется лететь вперед, как скоростной поезд, но я боюсь сделать ей больно.

-Моя ненасытная, - по комнате проносится мое довольное рычание и ее сладкие вздохи.

-Я голодная.

-Мы же точно не навредим?

-Врач сказала, что можно, только осторожно, - прерывисто дыша, объясняет она.

-Хорошо, что предупредила. А то я хотел повторить ту штуку стоя…

-Заткнись и поцелуй меня, Зейферт, - она тянет меня за воротник пуловера и сама набрасывается, требуя продолжения.

Рассудок затуманен от ее теплых, нетерпеливых и жадных губ, о которых мечтал в разлуке. А сейчас они, наконец, мои. Как и сама она - на удивление голодная, раскрепощенная, манящая.

Ее уверенность в том, что мы действительно не навредим, передается и мне. Отнимаю у нее ведущую роль, сгребаю длинные волосы в кулак и тяну их вниз. Вздернув подбородок и вцепившись в мои плечи, она призывно и сладко постанывает, пока я целую ее шею, а где-то даже прикусываю. Цепляю края блузки, Индира поднимает руки и позволяет снять ее с себя. Мягкая ткань летит примерно туда же, где валяются наши пальто, которые мы наспех сняли, как только зашли в гостиничный номер.

В комнате светло и просторно, что только на руку, потому что я хочу видеть её всю - такую, как в наш последний раз. Она не тушуется и не стесняется, потому что наше желание обоюдно. Ее грудь стала еще прекраснее и внешне и на ощупь. Оттягиваю вниз черную кружевную чашечку, сминаю ее в ладонях, перекатывая потемневшие твердые соски между пальцами.

-Боже мой, Роберт, - громко вздыхает она, загораясь от любимых прикосновений.

Я знаю, как она любит и сегодня, наконец, дам ей то, что она хочет.

Моя выдержка на нуле, внизу уже все болезненно распирает. Го я как последний мазохист вбираю острый бугорок губами, ласкаю ее языком и осторожно прикусываю, от чего получаю одобрительный вскрик моей девочки. Ее пальцы кружат по волосам, а ногти царапаю кожу на голову.

-Роб, ты помнишь, да? Помнишь? - точно в бреду повторяет она.

-Конечно, помню, - выпрямившись, любуюсь каждой черточкой на любимом лице и снова целую губы.

Балдею и вздрагиваю, когда ее теплые пальцы проходятся по коже под пуловером. Помогает избавиться от него, а потом удерживая зрительный контакт, торопливо расстегивает ремень на моих брюках, тянет вниз молнию, и прикусывает нижнюю губу не то от волнения, не то разгорающегося желания, которое уже невозможно контролировать и потушить.

Подхватываю ее на руки, бережно кладу на кровать и сам снимаю с бедер джинсы, а после и мягкую кружевную полоску. Меня ведет от запаха любой женщины, смуглой, бархатистой кожи, изгибов красивого тела и роскошных волос, что разметались по подушке. На ее губах блуждает смущенная, но вместе с тем довольная улыбка.

-Иди ко мне, - зовет она и, обняв одной рукой за шею, притягивает к себе и накрывает губы.

Терпеть дальше невыносимо, больно и опасно для здоровья. В висках бешено стучит и я срываюсь, так и не подарив ей должной прелюдии. Как она любит. Если задержусь - умру. Поэтому накрыв ее тело своим, заполняю ее до предел и рычу от восторга и наслаждения. Индира вскрикивает, подается вперед и обнимает за плечи.